– Дым, пошли за пивом. Яков там уснул, не несёт…
Дымок важно поднял трубку, и они с Антоном двинулись к стойке.
Феликс царапал мундштуком латунный обруч бочки.
– Яр, ты хороший парень… Жаль, ты у нас не задержишься.
– Почему не задержусь?
– Ты сам знаешь. Тебе не это надо… Вопросы у тебя…
– А что, здесь не любят тех, кто спрашивает?
Феликс улыбнулся:
– Не здесь… Яр, ты совсем ничего не боишься?
"Боюсь потерять Игнатика", – подумал Яр, но это никого не касалось.
– Я пока не знаю, чего надо бояться…
– Ну и правильно! – вдруг пьяно сказал Феликс и грохнул кулаком по бочке. – Так и надо!.. Яша! Поставь, милый! Слышишь? Поставь ту пластинку! Один-то раз. Для Яра…
Шум в баре поутих. Яр оглянулся на стойку. Яков улыбался. Улыбка – беззубая щель на чёрном обезьяньем лице. С полки, из-за пёстрых бутылок, он достал плоский пакет, вынул пластинку, подул на неё. Положил на диск проигрывателя…
Стало совсем тихо. Солнце окуналось в море, стеклянные поплавки у потолка уже не блестели, но лампы ещё не зажглись. Скрытый за моделью галиона динамик зашипел. Потом ударил тяжёлый аккорд гитарных струн, пошла медленная мелодия.
И глуховатый мужской голос запел:
Когда мы спрячем за пазухиВетрами избитые флагиИ молча сожжём у берегаПоследние корабли,Наш маленький барабанщикУйдёт за вечерним солнцемИ тонкой блестящей льдинкойРастает в жёлтой дали.
Это пел явно не артист. Но пел хорошо, по-настоящему. Со скрученной печалью и нарастающей жёсткостью. Яр вспомнил песчаный обрыв у крепости…
От горького пепелища,От брошенных переулков,Где бьют дожди монотонноПо крышам, как по гробам,От злой измены, что рыщетВ домах опустелых и гулких.Наш маленький барабанщикУйдёт, не сдав барабан…
Издалека, сначала незаметно, вошел, вплёлся в песню голос мальчишки (у Яра сжало горло).
Но есть утешенье – как будтоПоследний патрон в обойме, —Последняя горькая радость,Что каждый из нас был прав.И вот потому над ПланетойШагает наш барабанщик —Идёт он, прямой и тонкий,Касаясь верхушек трав…
Кончилась песня, прошли секунды тишины. Потом загорелись лампы – будто свет в кинозале после окончания фильма.
У бочек задвигались, закашляли. Кто-то сказал:
– Да-а… Гордые были мальчики.
– Ну а что с того, что гордые? Сгорели, а толку…
– Не накликать бы чего… Ты, Яков, тоже… смотри…
– Да что мы, не люди, что ли? – громко спросил Феликс.
Вернулся Пауль Верхняя Душа.
– Ну вот, я сказал Стефану. Ты, Яр, не волнуйся, он подежурит, сколько надо. Мы с ним там посидели, он говорит: конечно, пускай Яр погуляет, если охота, а я, говорит, побуду за него, а потом он за меня, дело такое…
– Что это за песня была? – спросил Яр у Феликса.
– А вот, – опять хмелея, отозвался Феликс. – Это про тех ребят, которые тогда поднялись в Морском лицее, в городе… Дело давнее, а песня осталась.
– Как поднялись? Против кого?
– Против кого… Знать бы… Не хотим, мол, и всё. Карабины порасхватали с учебными патронами. А зачем эти хлопушки, если пожар. Это тебе не шмели…
Феликс макнул бороду в кружку.
– А в каком городе? – спросил Яр. – У реки?
– Ну, я же говорю: в Городе. Он один тут, Город…
– Феликс, а почему он пустой?
– Никто не живёт, вот и пустой. Вроде музей, заповедник…
– А почему не живут?
– Не хотят – и не живут. Ты сам попробуй в пустом-то городе…
"Чёрт, – беспомощно подумал Яр. – Хоть бы одного человека найти, который скажет…"
– Я видел там людей, – резко бросил он. – Врёте вы все тут. Люди там живут и ничего не боятся. Весёлые люди.
– Сколько их – весёлых – там? – совершенно трезво сказал Феликс.– Это те, кто смог… А если разобраться, какой смысл?
"Ни в чём нет смысла", – подумал Яр.
– Ладно, ребята, пора Стефана менять.
– Да подождёт он, Стефан-то, – заговорили с трёх сторон. – Ты, Яр, об этом не думай, ты к нашей компании привыкай. Вот и народу прибывает, посидим, споём наши рыбацкие… А вопросы, ну их, Яр, к чёрту…
В баре и правда становилось людно. За окнами темнело, но ещё видна была дорога от посёлка к мысу. Вверх по дороге тянулись завсегдатаи "Нептуна".
Появился высокий мужчина с бородкой-эспаньолкой и в круглых конторских очках, которые к его бородке совершенно не подходили. Это был начальник местной береговой охраны по прозвищу Шериф.
– Иду, слышу, музыка тут играет, – сказал он Якову. Яков засуетился, раскрутил шипучий пивной кран.
– Старую пластинку играем, – заговорил мастер Антон. – Садись, Шериф, вон к Захару, их трое. Мы для Яра тут пластинку играли, такое вот дело.
– Яр, привет, – Шериф протянул руку. – Ты как-то говорил, что хочешь своего мальчонку на катере покатать. Завтра идём в Новый Свет браконьеров гонять. Пойдёте с нами?
– Завтра я на вахте до вечера, – вздохнул Яр.
– Ну, тогда на той неделе… Пауль, сто гарпунов тебе в верхнюю и нижнюю душу! Почему твоя коптилка на башне опять мигает вразнобой, как пьяная курица? Я вот составлю донесение…
Пауль поперхнулся и засеменил к выходу. Там он столкнулся с краснощёкой крупной женщиной. Она заговорила с порога:
– Рыболовы! Мужичка моего здесь нету? Говорит, в рейс пошёл, а сам небось встал тут на прикол да наливает цистерны?
Посыпались шуточки. Смысл их сводился к тому, что "мужичка" здесь нет и что он в самом деле пошёл в рейс, но не за рыбой, а к какой-нибудь красотке.
– А и пусть провалится совсем, – говорила женщина и шагала среди бочек. – Мне от него чего надо-то? Ключ от погреба с собой унёс, пустая бутылка, а в погребе у меня банки для черешни. Будем теперь с Игнашкой замок сбивать… Яков, дай-ка спичек да полдюжины свечей, в погребе-то хоть глаз выколи… А, Яр! Здравствуйте, Яр!
Это была тётка Игнатика. Яр встал. Она подошла.
– Что-то не заходите к нам…
– Зайду. Работы много. Дело новое, вникаю… А Игнатик почему перестал ко мне забегать?
– Я и сама удивляюсь. Всё на чердаке сидит. То змея клеит, то вертушки ветряные делает. Я говорю: "Ну, с ребятами не играешь – дело твоё, а почему к дяде Яру ходить перестал? Он с тобой смотри как по-хорошему, на лодке катал, лук со стрелами сделал, курточку вон какую подарил, а ты…"
– А он? – тихо спросил Яр.
– А он чего?.. "Зайду, – говорит, – обязательно. Вот доделаю, – говорит, – эту штуку и пойду…" А глаза вниз глядят. Может, провинился перед вами?
– Да нет, что вы, – сказал Яр.
Вместе с тёткой Игнатика он пошел к выходу. ("Яр, да подождёт Стефан-то!" – кричали вслед.)
Вечер был тёплый, начинали трескотню ночные кузнечики.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
