всему, Ларсен первый догадался, что нам предстояло увидеть. Когда дверь открылась, то на нас стеной обрушился запах гниющей плоти и отходов жизнедеятельности. Хорошо, что хоть какую-то преграду для этой, казалось осязаемой, вони представляли наши с профессором очки. Какого было полковнику, отдавшему мне свой платок, мне было сложно представить! Мы вошли в небольшую камеру, размером где-то три на три метра. Почему тут была такая антисанитария и нечеловеческие условия мне сложно сказать. Думаю, что виной такого кошмара может оказаться всё тот же майор Сайкс. В дальнем углу камеры валялась «куча» неопределённого цвета. Моё сердце болезненно сжалось от нехорошего предчувствия. Полковник, почувствовав что-то, опустил ладонь на моё плечо и сильно сжал его.
- Не сейчас. Держись, - услышала я его шёпот.
- А вот и ваш биоматериал. Можете забирать эту кучку дерьма. Воняет так, как будто уже сдох. Эй, ребята, упакуйте его! - крикнул он оборачиваясь назад.
Из-за наших спин вынырнули двое бойцов, те самые, которые встречали нас у лифта вместе с майором. Оказывается, они неслышными тенями следовали за нами по территории базы. Они подошли к пленному, жёстко встряхнули и поставили на ноги. Его спеленали силовыми путами и потащили на выход. Похоже, что пленник и правда находился в бессознательном состоянии. Меня начала бить крупная дрожь. Профессор, предложил мне опереться на его руку понимая, что зрелище это, явно не для молодой женщины. Как глубоко интеллигентный человек, он терялся от откровенного хамства, неоправданной жестокости и цинизма. Единственное, что он мог, это в молчаливой форме выразить свой протест и оказать мне моральную поддержку. У меня в голове билась набатом мысль: «А успеем ли мы спасти этого несчастного?» Подумать только, я переживаю за этого фагианца, чья раса так вероломно напала на нас, по чьей вине пострадали миллионы людей и ещё пострадает! И ведь он явно не гражданский. Стали бы наши держать в плену обычного фага. Скорее всего он военный в довольно высоком чине. Пока эти мысли крутились у меня в голове, я не заметила, что мы почти доехали до лифта. Вон уже показалось здание, уходящее в потолок уровня и ещё Бог знает на сколько вглубь. Ведь мы, живущие на научном уровне, практически ничего не знаем об остальных уровнях и никуда не выходим. Это первый визит за полтора года, и я уже молюсь, чтобы он поскорее закончился.
Как же медленно. Вот, наконец, мы заходим в здание. Вот майор Сайкс говорит нам что-то на прощание и опять пытается острить. Я даже не вслушиваюсь: ничего, кроме очередной пошлости, я там не услышу. Двое военных сопровождают нас до нашего уровня, чтобы уже там передать пленника под юрисдикцию научного уровня. Медленно закрывается дверь лифта, и он начинает свой неспешный спуск. Я всё это время стараюсь не смотреть на лежащего у наших ног гуманоида. Одно дело знать, что где-то там идёт война, взрываются снаряды и гибнут люди. И совсем другое, вдруг столкнуться с таким жутким, уродливым её проявлением, как пытки, истязания, издевательства. Мы, люди, считаем себя цивилизованными, достойными того, чтобы быть на равных с более древними расами. На деле же, мы просто стадо бабуинов с лёгким налётом этой самой цивилизованности: поскреби немного и такое полезет!
Я была раздавлена морально. С трудом дождалась, когда служба безопасности нашего уровня приняла на себя ответственность за пленного и военные отправились наверх.
- Полковник! - взвыла я. - Прошу вас, позвольте - мне не дали договорить.
- Ребята, быстро тащите его в медцентр! - гаркнул Ларсен. - Вера, отставить истерику. Профессор, думаю, что ваша с Верой помощь доктору Кларку будет бесценна.
- Спасибо, полковник! - кинулась я ему на шею. - Я в вас не ошиблась!
- А ну, отставить телячьи нежности! Успеешь! Время дорого.
- Да, он очень плох.
Дальше завертелось. Когда мы все ввалились к Джону, у того глаза полезли на лоб от увиденной картины и заслезились от амбре, которое нас сопровождало: мы-то уже принюхались. Срочно была организована транспортировка нашего подопечного на гравиносилках до операционного блока. Полковник дальше не пошёл, сказав, что встретиться с нами позже. Я не задумываясь побежала ассистировать Джону. Профессор Киморо предложил свою помощь в работе с анализами. Мы все мало что соображали в тот момент. Только сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что всё это было чистой воды авантюрой! Как можно лечить кого-то, не зная физиологии и особенностей расы. Среди представителей других цивилизаций, до сих пор не было желающих послужить для нас подопытными в исследованиях такого рода. Но, как поговаривали в древности, дуракам везёт. У Джона золотые руки. Он смог достаточно хорошо вычистить и промыть явно загноившиеся раны, заварить порезы и наложить фиксирующие повязки из биопластирола на многочисленные переломы. На фаге живого места не было! Профессору Киморо удалось взять достаточно для начальных исследований крови и секреторных жидкостей. Не подумайте, что мы только о своих исследованиях и думали. В первую очередь, наши первые обследования смогут помочь как можно быстрее составить для фагианца хотя бы примитивный набор антибиотиков. Ведь всё, что смог сделать Джон это устранить физические повреждения. А ведь заражения крови никто не отменял. Да, и кровь у него сине-зелёная. Похоже, что её основа медь, а точнее, пигмент гемоцианин на основе меди. Отсюда следует, что наши препараты могут оказаться для него бесполезными. Главное, чтобы он продержался хотя бы ещё несколько дней.
Глава 10
Наш подопечный оказался удивительно живучим. Он не только продержался, но его многочисленные повреждения, при должном уходе, хорошо заживали. Те исследования, которые мы с профессором успели провести за эти дни, показали, что состав некоторых лекарственных средств достаточно лишь немного подкорректировать, чтобы они были достаточно эффективными. Сам фагианец пока что не шёл на контакт. Его держали в медцентре у доктора Кларка. После первичной обработки ран было решено провести хорошую такую санобработку, потому что дышать было нечем. Нельзя было оставлять пациента в таком состоянии. Сначала он пытался сопротивляться нашим действиям, но потом, кажется понял, чего мы добиваемся и успокоился.
Полковник Ларсен рассказал мне, что фагианца зовут Эдвинар Дир Гораниан. Он военный пилот в чине, который соответствует примерно нашему полковнику, попал в плен в тот день, когда я рожала Алекса. Мне стало жутко. Это получается, что его подвергали пыткам и издевательствам целых полтора года! Пока
