что обсудить? Или отложим до воскресенья в «магнолии» часика в три? Я как раз думаю юрист договор проверит.
- До воскресенья, Тим. И извини, что, кажется, с Дамиром так вышло.
- Ничего, разберусь, - отмахивается, и я понимаю, что все же на фоне нашего разговора, это все пустяк.
Попрощавшись, выхожу из кабинета и радуюсь своей маленькой победе.
Ну все, Марк, теперь ты попал по полной программе попал.
Глава 18
Глава 18
Тимофей
- Где Довлатов? Какого черта он здесь был? Ты меня не услышал, Тимофей? Я все тебе сказал. Никакого Довлатова не будет. Никакого! Какого черта ты творишь за моей спиной? Вообще охренел, забыл, что нас, вообще-то, двое! - едва ворвавшись в кабинет, начинает орать не своим голосом на меня Марк.
А мне смешно его видеть. Я отрываю взгляд от экрана монитора и смотрю на него максимально равнодушным и спокойным взглядом.
До сих пор в голове крутится та запись с диктофона, которую включала Альбина. До сих пор перед глазами те документы, которые она мне показывала. Это просто уму непостижимо. И как же сейчас смешно слышать все это от него: "нас двое", "он против".
А то, что я против его рискованного проекта нет, не считается. Разумеется, нет! Потому что это же идея Марка, а идеи Марка должны исполняться. Все без исключения. А то, что нас двое, что мы партнеры... Ну да, двое партнеров, и поэтому он хочет кинуть меня, развести на бабки, лишить компании.
Дружба, партнерство... Куда все это делось? Все укатилось в такую трубу. И в какой момент все это развалилось? И как же он хорошо играл. Ну ладно, бабу себе другую завел, семью, второго ребенка, и с Альбинкой играл, но со мной-то зачем ему надо было играть?
И почему он мне не говорил о том, что у него уже столько лет длится роман на стороне? Была ли у нас вообще дружба, или он так просто использовал меня в свое время? Я уже ничего не понимаю. Да и не хочу понимать. Зачем? Он сделал свой выбор. А я сделаю свой. Не в его пользу. Совсем не в его.
Я серьезно настроен помочь Альбине. Ну, насчет доли я с ней, конечно, еще поговорю. Ромке нужно подспорье, потом продаст выгодно, если захочет. Да и она может продать. Если мы сейчас провернем этот успешный проект с Довлатовым, то акции еще взлетят в цене. Может, ей деньги и будут жечь руки, может быть, они будут ей противны, но деньги есть не просят, и хорошо, когда они есть.
- Я тебя слушал, Марк, и слышал. Но вот ты меня, кажется, не слушаешь, - голос звучит спокойно, но пальцы непроизвольно сжимают ручку так, что она скрипит под нажимом. В кабинете внезапно стало душно, хотя кондиционер работает на полную мощность. - Нам нужен этот проект с Довлатовым, и я не собираюсь от него отступать.
- А я дал по нему отбой, - Марк вскакивает со стула, изображая фирменное возмущение. - Ты хочешь разорить фирму, Тимофей? Так я ее на своем горбу вывез не для того, чтобы ты ее пустил по миру! - его лицо искажено гримасой ярости, вены на шее набухают, как канаты.
И снова: он, он, он... Только он. Все как всегда. Я смотрю на эту сцену сейчас, и чувствую, как становится тихо и спокойно на душе. Уже нет злости, только усталость и отвращение.
- Вообще-то вывозили мы с тобой эту фирму вместе, - встаю, чтобы быть с ним на одном уровне. - И я имею точно такие же права распоряжаться ее судьбой, как и ты. Ты не единоличный хозяин, Марк. Уважай мое мнение.
Марк резко замирает, смотрит на меня с каким-то неверием и непониманием.
Жим-жим начался?
Правильно, бойся.
Бойся.
Ты мне ответишь и за меня, и за жену с сыном, за всех. В голове четко выстраивается картина: Альбина где-то там, готовит свой удар, а я здесь, на передовой. Косвенно, но все же тоже внесу свою лепту в ее месть.
Альбина, конечно, меня не посвятила в свои планы, но уверен: так просто Марк от нее не уйдет, раз она даже пришла ко мне по поводу бизнеса.
И все же она женщина. Просто женщина, которую предали. Женщина, которой пришлось стать такой. Аж тошно становится, до трясучки доходит, когда представляю ее гордую, сломленную, но не сдающуюся. Мне ее очень жаль.
- Но я тебе еще раз повторяю: этого проекта не будет, - Марк бьет кулаком по столу, заставляя задрожать стеклянную поверхность. - Хочешь новый уровень, тогда соглашайся на мой проект. Иначе мы все время будем в этом чертовом застое. Только я выведу фирму на новый уровень, а ты тащишь ее на дно.
Вот это самомнение, вот это эгоизм. И когда у него такая корона на голове выросла? И почему я раньше ее не замечал. Хотя нет, замечал, поэтому доводил проект Довлатовым до финала, просто осознанно признавать не хотел.
- Я тащу на дно? - смех из груди вырывается сам собой, горький, безрадостный. - Это ты нас разорить хочешь? Это ты делаешь все, чтобы мы обанкротились. Хватит, Марк, хватит!
- Ты тон свой сбавь, - начинает наезжать на меня Марк. - Я не собираюсь что-либо прекращать. Это тебе придется смириться с моим решением.
Он наклоняется ближе ко мне, опираясь на стол, и я зеркалю его позу, и вижу крошечную кровоточащую ранку на его подбородке, видимо, порезался, торопясь сюда.
- Я все сказал, Тимофей. Не лезь в дела развития. Ты можешь только сидеть и бумажки перебирать. Вот и сиди, перебирай. А настоящие дела оставь мне, - его губы искривляются в усмешке, даже врезать хочется, кулаки чешутся. - Мне кажется, мы оба занимаемся тем, что умеем лучше всего. Поэтому не лезь в мою сферу.
- Здесь нет твоей сферы. Это наша фирма, Марк. И все будет только так, как устроит нас обоих, - обхожу стол и подхожу к нему, заставляя его отступить. - Ты не хочешь Довлатова, и я не хочу твой проект. Значит, не будет ни Довлатова, ни
