что скулы выступают, как лезвия. Я вижу, как наливаются кровью его глаза, и понимаю все, вызов брошен. Шестеренки запущены. Провокация удалась.
Ты держись, Марк. Ты даже не представляешь, что будет дальше.
Это только цветочки, ягодки будут потом, я тебе обещаю. Да такой урожай, что пожалеешь еще, что вообще что-то посеял.
Глава 22
Глава 22
Альбина
Я стою возле своей машины, сжав телефон в руке, и безнадежно смотрю на проколотые колеса. Видимо, гвозди на этой дороге сыплются, как конфетти. В зеркале заднего вида мелькает мое отражение: растрепанные волосы, сведенные брови, губы, плотно сжатые в тонкую линию.
- Черт, черт, черт... - шепчу я, с бешеной силой тыкая в экран телефона, будто от этого зависит вся моя жизнь.
Пальцы скользят по влажному от измороси стеклу, отказываясь нормально нажимать на дисплей. Каждый новый сайт с эвакуаторами показывает либо "нет свободных машин", либо предлагает ждать час.
Сердце колотится от напряжения где-то в горле, голова начинает нещадно болеть.
Время неумолимо летит вперед, ему плевать на мою беду. Через двадцать минут я должна быть в школе, и, если я не появлюсь, Марк точно этим воспользуется, чтобы уколоть в следующий раз, какая я плохая мать.
Его ехидный голос так и звучит у меня в голове, будто он уже стоит рядом: "Вот и посмотрим, какая ты мать, если даже в школу прийти не можешь".
Перед моей машиной резко останавливается черный внедорожник, массивный, с тонированными стеклами, будто вынырнувший из какого-то криминального боевика. Шины с хлюпающим звуком врезаются в мокрый асфальт, брызги летят по сторонам.
Дверь открывается, и из нее выходит мужчина. Высокий, в темном пальто, с резкими чертами лица. Что-то в нем кажется знакомым, но мозг, затуманенный паникой, отказывается вспоминать.
- Вам помочь? - спрашивает мужчина, подходя ближе. У него низкий голос, спокойный, без навязчивости, но в нем есть какая-то внутренняя сила, заставляющая насторожиться.
Его тень падает на меня, защищая от косых ударов дождя, и я невольно задираю голову, чтобы разглядеть лицо. Капли стекают по его скулам, как будто сама непогода пытается стереть эти резкие, слишком выразительные черты.
Я на секунду колеблюсь. Помощь от незнакомца всегда лотерея. Особенно когда ты женщина одна, пусть и не на пустынной дороге под дождем. Ладонь непроизвольно сжимается вокруг ключей в кармане, тупые зубчики впиваются в кожу, напоминая, что хоть какое-то оружие у меня есть.
Но сейчас выбирать не приходится, либо рискнуть, либо опоздать и дать Марку новый козырь. Мысль о его самодовольной ухмылке, если я не явлюсь на этот дурацкий разбор, заставляет сердце биться чаще. И все же нет.
- Спасибо, но я взрослая девочка, справлюсь сама, - отвечаю, стараясь выглядеть уверенно, хотя внутри все сжимается от досады и беспомощности. Голос дрожит, выдавая мое состояние, и я ненавижу себя за эту слабость. За то, что не могу просто взять и поменять проклятое колесо, за то, что запасное в багажнике всего одно, за то, что снова завишу от кого-то.
Он приподнимает бровь, будто улавливает фальшь в моих словах, но не настаивает. Вместо этого слегка склоняет голову, и капли дождя стекают с его волос на плечи. Тонкая струйка воды пробирается за воротник, но он, кажется, не обращает на это внимания.
- Вы меня не узнаете?
Я приглядываюсь. Черты лица, манера держаться... Что-то щелкает в памяти, но не до конца.
- Нет, простите.
- Дамир, - он протягивает руку. - Тот самый мужчина, которого вы выставили из кабинета Тимофея.
О, черт! Точно, это он.
В голове моментально всплывает та сцена: я врываюсь в кабинет, требую поговорить с Тимофеем срочно, а этот мужчина сидит напротив, смотрит на меня с легким недоумением и интересом... И уходит, потому что я его буквально выставляю.
Тогда мне было плевать на всех. Теперь же чувствую, как по щекам разливается жар, а в животе сжимается неприятный комок стыда.
- Ох... - выдыхаю, ощущая, как капли дождя на моем лице смешиваются с жаром стыда. - Да, теперь вспомнила. Простите за тот случай, неловко вышло, но вопрос был действительно срочным.
Он усмехается не злорадно, а скорее с пониманием, и в его взгляде нет того раздражения, которого я ожидала. В уголках глаз собираются мелкие морщинки, видимо смеется тихо, про себя.
- Бывает.
Я киваю, сжав губы, чувствуя, как неловкость висит в воздухе между нами. Но он, кажется, не собирается меня мучить. Вместо этого бросает взгляд на мою машину, и его лицо становится серьезным. С деловым видом он обходит мою малышку вокруг и останавливается с другого дока от меня.
- Два колеса… Серьезно проехались, - присаживаясь на корточки у переднего, говори, а мне плакать хочется. Одно бы я еще поменяла, но черт, их два. Два!
- Видимо, кто-то рассыпал гвозди на радость автовладельцам, - отвечаю ему, стараясь говорить ровно, но голос предательски дрожит. – А запаска всего одна.
- Вам куда-то срочно надо? Вы сильно взволнованы, - точно считывает мое состояние мужчина, чем поражает. Марк таким проницательным никогда не был, поэтому его вопрос задевает за живое.
- В школу опаздываю. Меня директор вызвал, надо быть на месте через, - запинаюсь, глядя на время, - пятнадцать минут, а я вот... - я готовая заскулить от вселенской несправедливости. Время неумолимо утекает, а я стою здесь, мокрая, злая, беспомощная.
Он задумывается на секунду, затем машет рукой в сторону своего внедорожника.
- Я вас подвезу. Мой водитель разберется с машиной, вызовет эвакуатор и загонит на сервис.
Я колеблюсь. С одной стороны, незнакомый мужчина, пусть и знакомый Тимофея. С другой, если я опоздаю, Марк точно устроит из этого целое представление.
- Вы уверены? Я не хочу вас задерживать... – на всякий случай уточняю, чтобы успокоить совесть.
- Абсолютно. Если волнуетесь, можете по дороге позвонить Тимофею, чтобы подтвердил, я не маньяк, - это звучит так естественно, что я невольно смеюсь, и напряжение немного спадает.
- Ладно, - сдаюсь я. - Спасибо, очень выручите. И... Еще раз простите за тот случай.
- Бывает, - повторяет он, и в его глазах мелькает что-то теплое, что-то человеческое, чего я так редко видела в последнее
