голос у него ровный, деловой, но в последних словах намек на вопрос, тот самый, который я ждала и которого одновременно боялась.
Мои пальцы слегка дрожат, когда я беру папку, листаю страницы, но буквы плывут перед глазами, сливаясь в серые размытые полосы.
Не верю, что все, финишная прямая, я до нее дошла и даже не сошла с ума. В груди разрастается странное ощущение, будто кто-то вытащил раскаленный прут, который годами прожигал мне душу.
Как же долго тянулись эти недели. Каждая ночь казалась вечностью, каждое утро начиналось с мысли "еще один день притворства". Я думала, что не дотяну до этого светлого дня, что сломаюсь раньше, но вот он, этот момент, когда все решается.
- Отлично. Тогда завтра после обеда давайте всему ход. Ну или раньше, главное, чтобы муж получил уведомление после двенадцати дня, - с превеликим удовольствием отдаю команду адвокату, а он наклоняется вперед, локти ложатся на стол, и я вижу, как складки на его пиджаке образуют резкие тени.
Адвокат смотрит на меня заинтересованно, в его глазах любопытство, тот самый профессиональный интерес человека, который привык копаться в чужих драмах и получать ответ на все вопросы. Мне хочется закатить глаза на это, отвернуться, но я держу себя в руках. Я знаю, что он скажет дальше: "почему не сейчас?", но мне нужно так, а не иначе. Все должно сложиться как пазл, и каждая деталь важна. Но и от его настроения много зависит.
- Вы так торопились… почему не сегодня хотите дать документам ход? Еще вчера вы говорили, что каждая минута на счету.
Я закрываю папку, чувствуя, как уголки губ сами собой поднимаются в холодной улыбке, той самой, которую выработала за эти недели ожидания и подготовки.
Не хочу посвящать его во все детали. Надо обтекаемо ответить. На его работе мой план не отразится, да и что он поймет? Это не просто юридическая процедура, это месть, выверенная до секунды
Нет, боюсь спугнуть удачу, которая наконец-то на моей стороне. Пусть это останется моей маленькой тайной, моим последним сюрпризом для Марка.
- Потому что завтра у Марка будет... Особенный день. И новость о разводе прозвучит куда эффектнее, - отвечаю максимально расплывчато, проводя пальцем по кромке стола, ощущая прохладу полированного дерева.
Дорохов изучает меня секунду, его взгляд скользит по моему лицу, будто пытается прочитать между строк, потом он просто пожимает плечами. Его жест говорит лучше любых слов: "Ваша жизнь, ваши правила".
- Дело ваше. Завтра так завтра. Вот еще, - он достает из ящика стола тонкий конверт и кладет его поверх папки. Его пальцы на мгновение задерживаются на углу конверта, будто он сомневается, правильно ли поступает.
- Что это? – удивленно смотрю на конверт, но все же тянусь и беру его, пока мужчина не передумал, параллельно слушая объяснения адвоката. Конверт холодный и гладкий под пальцами, как будто сделан не из бумаги, а из тонкого льда.
- Вы не просили, но я решил перепроверить все. В конверте ДНК-тест Марк и того мальчика. Собственно, это и вызвало у меня задержку, достать материал было нелегко, - киваю благодарно мужчине, но в голове уже роятся мысли. Как он достал образцы? Подкупил кого-то? Украл? Неважно. Главное результат. – Марк не отец ребенка.
Сердце на секунду замирает, потом начинает биться чаще, но не от шока, от странного, почти болезненного облегчения.
Я медленно открываю конверт, просматриваю строки с результатами. Цифры, проценты, заключение: «Отцовство исключено». Буквы кажутся слишком четкими, слишком роковыми. Слишком сладкими.
- Спасибо. Я... Подозревала нечто подобное, - голос не дрожит, звучит ровно, будто это не имеет для меня никакого значения, хотя это абсолютно не так. Это шикарный козырь в рукаве, который станет шикарным венком на его могиле.
Дорохов откидывается в кресле, скрещивает руки на груди. Его пиджак натягивается на плечах, обнажая дорогие часы. Он смотрит на меня оценивающе, как врач на пациента перед сложной операцией. Он хочет мне что-то сказать, но я теряюсь в догадках, что именно.
- После завтрашнего «сюрприза» вам лучше не появляться дома. Человек в таком положении, как ваш муж, может отреагировать... Непредсказуемо. Загнанные в угол звери самые опасные. Меня беспокоит ваша физическая целостность.
Какая забота, даже приятно… было бы, не плати я ему столь щедрый гонорар за работу. Он о кошельке своем беспокоится, и смогу ли я оплатить оставшуюся часть работы, когда дело будет завершено.
Я встаю, беру папку и конверт. Бумага под пальцами кажется неподъемной, но приятной – тяжелой, как оружие перед боем.
- Я со всем справлюсь. Не волнуйтесь за меня, - говорю, и в голосе звучит та самая уверенность, которой не чувствую до конца. Но я не могу показать слабость. Не сейчас.
Он хочет что-то добавить, возможно, предостеречь, возможно, предложить помощь, но я уже поворачиваюсь к двери.
Завтра все изменится.
И на этот раз навсегда.
Глава 26
Глава 26
Марк
Наконец-то это произойдет. Все, купился, согласился. Боялся долго упираться будет, но нет, Тимоха, как и все любит бабки, и терять он их не хочет. Заплачу ему эти копейки и пусть с Довлатовым дела мутит, в долю вступает, раз тот ему так приглянулся, а я заберу все себе.
На столе уже лежит подготовленный договор. Я откидываюсь в кресле, пальцы барабанят по подлокотнику. В груди приятное предвкушение.
Дверь открывается без стука. Тимофей заходит, но не один. Рядом с незнакомый мужчина в строгом костюме, с папкой под мышкой.
Меня это напрягает.
- Ты чего привел постороннего? – голос звучит резче, чем хотелось бы. Я нарочно не встаю, оставляя их стоять перед столом, демонстрируя, кто здесь главный.
В воздухе витает запах дорогого дерева от мебели и едва уловимый аромат свежего кофе, но сейчас я не могу насладиться этим, каждый нерв в теле напряжен.
Тимофей пожимает плечами, но в его глазах не привычная покладистость, а что-то новое. Осторожность? Или... Расчетливость? Его пальцы слегка постукивают по обложке папки, которую он держит, будто отбивая какой-то невидимый ритм.
- С долей все же расстаюсь. Хочу, чтобы все было по
