мирового хозяйства.
Совершенно определенную и оригинальную позицию занял в этом вопросе Норман Энджель («Великое заблуждение»), который в своей книге пытался показать, что «вследствие разделения труда, все более переходящего всякие границы во всех отраслях производства, но еще более вследствие современной кредитной системы, сделавшейся вполне интернациональной, возникла взаимная зависимость, иначе обусловленное мировым хозяйством равновесие (Gltichmassigkeit) движений на денежном рынке и биржах, и что вследствие этого в самые последние десятилетия нашего времени возникло такое тесное сплетение богатств и капиталов во всем мире, что уже стало невозможно, чтобы одна нация путем завоевания могла выгодно подчинить себе другую нацию».
«Современное богатство сделалось неосязаемым, так как всякая попытка конфисковать его больно отражается на завоевателе. Даже военная денежная контрибуция ныне имела бы сомнительную ценность для победившей нации. Но вследствие этого военное насилие ныне как в экономическом, так и в социальном отношении перестало иметь значение и сделалось бессильным. Этот тезис есть основная идея моей книги», так писал Н. Энджель в 1914 г. (см. его статью в Мирохозяйственном архиве Б. Гармса, 1914, № 1).
Мировая война оправдала такое скептическое отношение Нормана Энджела к «успехам оружия» в условиях мирового хозяйства лишь по отношению к некоторым его выводам.
В целом же война показала, что современная мирохозяйственная обстановка, проникнутая империалистическими тенденциями, далека от того, чтобы сделать войну невозможной, несмотря на всю экономическую бессмысленность войны. Мировая война привела нас к выводу, что мировой капитал, напротив, заинтересован в войне, дает основу для военных предприятий, поддерживает войну, служит ее базой, является фактором войны.
Однако, мирохозяйственный характер современных войн дает основание думать, что окончательное решение вопроса об уничтожении войны действительно связано именно с вопросом о мировом хозяйстве и прежде всего с уничтожением классового господства, как главной причины всяких войн. Лишь таким образом рост мирового хозяйства приведет к неизбежности всеобщего разоружения народов и к мирному строю всемирного хозяйства.
Но если развитие мировых хозяйственных отношений и стремится уничтожить войну, то это пока лишь постулат экономического развития и его вероятная тенденция. Современное империалистическое мировое хозяйство во всяком случае пока лишь изменяет характер войны, делает ее мировым явлением, но еще не уничтожает ее.
Отсюда и практический и научный интерес анализа мирохозяйственных факторов войны и военной мощи. Вопрос об этих факторах мы рассмотрим здесь, разделив его следующим образом:
Сначала мы рассмотрим, как внешние-экономические сношения служат условием возникновения войны и развития военной мощи отдельных стран, создавая причины войн и давая основные задания для развития военной мощи и уяснения целей войны.
Далее мы изучим, как растет военная мощь и чем обусловлен ее рост под влиянием возникновения мирохозяйственного общения (общих учреждений и мирохозяйственных объединений). Это мировое общение играет роль фактора, который изменяет характер войны, дает новое направление ее развитию, создает ей новые средства и ресурсы. При этом в виду особого значения, которое принимают в области мирового хозяйства так называемые колониальные отношения, мы должны будем отдельно рассмотреть связь между колониальной историей и колониальной политикой великих держав с одной стороны и ростом их военной мощи, а в особенности морского могущества, с другой стороны.
2. Внешние экономические сношения, как фактор развития войны и военной мощи
(Историческое развитие внешних экономических отношений в связи с развитием военных и военно-морских сил).
Благодаря внешним экономическим сношениям с чужестранцами замкнутые изолированные общества, как и отдельные их члены, выходят из своей первобытной замкнутости и впервые открываются внешнему миру и его влияниям, но зато открывают и себе возможность видеть внешний мир и оказывать на него воздействие.
Но, вместе с тем, пока первобытное изолированное общество руководствуется в своих внешних сношениях с миром принципом чистого эгоизма, при котором внешний мир служит лишь объектом для эксплуатации и использования в своекорыстных целях, внешние экономические сношения всецело проникнуты духом насилия и войны. С этой почвы и до сих пор не сходят идеологи изолированных национальных хозяйств, как бы при этом насилие не прикрывалось дипломатией, вооруженной всеми средствами «политического камуфляжа», который, хотя и не всегда имеет целью что-либо скрыть из вида, но всегда стремится заставить видеть не то, что есть на самом деле.
С самого начала экономического развития и на всех дальнейших его ступенях мы все время принуждены констатировать тесную связь внешних экономических сношений, как таковых, с войной и насилием, и эта связь не изменила характера и в современную эпоху капиталистических отношений мирового хозяйства, но, напротив, прибрела характер порою беззастенчивой и наглой проповеди.
Внешние экономические сношения в продолжении всей истории человечества предполагают существование военной силы, готовой во всякий момент поддержать экономические интересы, и в свою очередь они сами питают эту военную силу и служат ее экономическим базисом. В то же время отдельные моменты развития внешних экономических сношений служат благоприятными моментами и для развития военной мощи.
На первых ступенях общественного развития, при сношении с чужеземцами, экономика и война так неразрывно связаны друг с другом, что внешнее экономическое общение воочию является фактором военной мощи. Правда, на этой ступени все внешнее экономическое общение с чужеплеменниками сводится почти без исключения к насильственному, или под угрозой насилия, перераспределению экономических благ. Сюда относятся войны из-за пастбищ и земли, войны с целью поработить чужое племя и отнять его запасы, его украшения, его оружие. Все такого рода войны были первичным видом внешних экономических сношений. Как рабство (первый по времени общественный институт и учреждение), так и внешняя торговля в значительной степени родились непосредственно из войны. И, разумеется, здесь экономика питала войну и военную мощь, и сама питалась войною и на ее счет.
В дальнейшем развитии это отношение войны и экономики сделалось более сложным, но не утратило своего первоначального характера.
Военно-морские походы норманнов, (а роль их в общественном развитии Европы все еще недостаточно оценена), всецело выросли на экономической основе и были вызваны невозможностью прокормиться на обособленной территории. Эти походы имели смешанный характер военных, грабительских и торговых походов.
Война имела характер «нападения внешних врагов для грабежа и насилия, и настолько же обогащала победителей, насколько разоряла побежденных». Но экономические результаты первичных внешних экономических сношений такого рода непосредственно питали войну и создавали военную мощь, обогащая материальными средствами для дальнейших войн (драгоценности, лошади, оружие, невольники) и увеличивая искусство войны, (игравшее в прежние времена не менее видную роль, чем материальные средства войны).
Так, вторая половина IX века после Р. X. представляла собой эпоху непрерывных опустошений. Воинствующими народами были сербы и чехи в Тюрингии, датчане на Востоке и в Англии, норманны – на берегах Северного
