современного капиталистического общества;
3) в сущности своей империализм, как классовое явление, сверхнационален. Его судьбы тесно связаны с мирохозяйственным развитием (Отсюда тема «Империализм и мировое хозяйство»).
Как бы то ни было, исследование империализма вполне раскрыло перед нами основной факт современности. Война перестала быть голым актом насилия, но насквозь стала экономикой. Диалектичность развития последней привела к ряду парадоксальных противоречий, до сих пор представляющих собой пробный камень для всякой последовательной теории империализма, поскольку общая теория встречается с конкретными противоречивыми фактами действительности.
Финансовый капитал и в расширенном представлении о нем, так же как и определенные руководящие группы индустрии, являются представителями империалистической экспансии и накладывают при этом тот или иной отпечаток на внешнюю политику.
Однако, в пределах финансовой олигархии и промышленных групп, несомненно, наблюдается двойственность интересов. К мирным группам некоторые авторы относят, например, группу текстильной промышленности, интересы которой толкают, однако, к активной колониальной политике (в поисках сырья или рынков), но которая от войны не выигрывает, а, напротив, весьма теряет.
Напротив, извлекающая из войны огромные барыши группа металлургии, в то же время настроена по-своему интернационалистски. Ее идеалом как будто могла бы служить нейтральная область, которая снабжает пушками и снарядами обе воюющие стороны, или же позиционная война, при чем поверх окопов работает мирный железнодорожный транспорт, при посредстве которого страна А снабжает неприятельскую страну Б, например, взрывчатыми веществами, получая в обмен сталь для своих снарядов и угощая ее вслед за этим из пушек своими 75 миллиметровыми и другими изделиями.
В самом деле война, как своеобразный сбыт изделий, оживляющий промышленность, и война, как народно-хозяйственное потрясение, грозящее капиталу своими социально-революционными последствиями – два неразделимых, хотя и противоречивых лика войны. Диалектичность войны приводит поэтому к диалектичности и происхождения империализма.
Прибавим к этому еще, что современные империалистические державы, вопреки их стремлению быть и казаться самодовлеющими величинами мирового хозяйства, все более становятся его специализировавшимися членами. Это позволяет понять, почему и в формах современного империализма по необходимости наблюдаются не тождество и однородность, но крайнее разнообразие и сложность их. Разумеется, отсюда вытекает тем большая необходимость общей теории, позволяющей понять конкретные исторические формы современного империализма й выявить действительное своеобразие каждой из них.
Современное мировое хозяйство, как мы видим, проникнуто интересами империалистических групп капитала, как бы противоречивы ни были эти интересы. В этом основная причина современных войн 1). Но в то же время, переплет социальных и экономических тканей мирового хозяйства уже и сейчас кладет свой отпечаток на современную войну. Война делается мировой.
3. Военные и военно-морские силы коалиций и объединений, стоящих над народный хозяйством
В предыдущем изложении мы рассмотрели, как внешние экономические сношения служат побудительной причиной и основой для развития военной мощи и для возникновения войн. Теперь нам необходимо изучить рост и увеличение военной мощи под влиянием мирохозяйственного общения и те факторы, лежащие в области мирового хозяйства, которыми этот рост обусловлен.
В частности нам предстоит особо изучить также связь между колониальной политикой великих держав и ростом их военной, в особенности военно-морской мощи.
Накануне, быть может, новой мировой войны, представляет особенный интерес разобраться в современной международной обстановке войны и в тех ее мирохозяйственных факторах, которые способны ныне составить силу той или иной стороны.
Иначе говоря, следует спросить себя, как растет и увеличивается военная мощь под влиянием мирохозяйственного общения и какими именно факторами, лежащими в области мирового хозяйства, обусловлена военная сила в наши дни.
Мировой характер внешней политики современных государств ясно осознан в России уже философом В. С. Соловьевым в 1900 году.
«Кто в самом деле уразумел, что старого больше нет и не помянется, что прежняя история взаправду кончилась, хотя и продолжается в силу косности какая-то игра марионеток на исторической сцене? Что сцена всеобщей истории страшно выросла за последнее время и теперь совпала с целым земным шаром – это очевидный факт. Что этому соответствует возрастающая жизненная важность происходящих на этой сцене событий и решаемых вопросов – это, хотя не всеми ясно сознается, но вообще также не подвергается сомнению».
Нас не удивляет ныне тот факт, что по мере роста и усложнения внешних экономических отношений между народами, параллельно выходу народов из их замкнутого состояния, внешние политические отношения (вместе с их продуктами: войной и международным правом) также приобретают все большее значение в жизни отдельных народов. Рост и усложнение международных политических и правовых отношений идет в уровень и рука об руку с ростом и усложнением международных экономических и социальных отношений, иначе с ростом мирового хозяйства.
Ближайшим следствием этого факта служит постепенное уменьшение значения сепаратных войн2) между отдельными народами и, наоборот, учащение и повышающаяся роль войн между группами народов и, наконец, мировой характер войн.
Обратное следствие, которое мы вправе вывести, это – возможность перехода ко всемирному единству в результате именно мирового характера войны.
Необходимо проводить глубокое различие между всеобщими войнами прежних исторических эпох и современными мировыми войнами:
Прежде: 1) всеобщий пожар разгорался под влиянием военно-политических соображений о возможности использовать в своих целях слабость стратегического положения уже воюющего государства, 2) реже, благодаря существующим союзным договорам о взаимной поддержке в случае войны и 3) при этом всеобщая война (например, всеевропейская война) была совпадением ряда одновременно протекающих войн, а не общей войной 3).
Ныне (См. прилагаемую карту мировой войны 1914—18 гг.). и раз начавшаяся война имеет тенденцию непосредственно втягивать в свой круг одну за другой все страны мира, вследствие связанности их экономических и иных интересов. Нарушение равновесия и мира влечет за собой распространение военного пожара на все страны, за исключением немногих, с трудом сохраняющих свою нейтральность, но даже и в этом случае дорого платящих за чужие грехи.
Приложенная к главе 11 карта главных притязаний на территории в центральной Европе, заимствованная из сочинения Баумана («New World», London 1923), наглядно показывает современные фокусы (зоны) возможных новых военных осложнений в Европе. Парадоксальное, с точки зрения обывательских суждений, начало мировой войны 1914–1918 гг. (Австро-Венгрия предъявляет ультиматум Сербии, вследствие чего Германия объявляет войну России, а потому бросает свои армии на Францию, для чего нарушает, нейтралитет Бельгии, чем непосредственно вызывает вмешательство Великобритании, что вызывает, в свою очередь, выступление Японии, и т. д.) ясно указывает на внутреннюю скрытую механику событий, вытекающую из реальных взаимоотношений всех стран мира. В карте Баумана выразительно обнаруживается и эта сторона современной войны. Установившееся, хотя бы и непрочное равновесие, являясь результатом мировой войны, есть равновесие взаимно переплетающихся отношений.
Карта № 2
