за какой?
— Орден Светланы Федоровой, устроит? Сама выберешь — но только когда все сделаешь. А если тебе какая-то помощь потребуется, ты говори, не стесняйся. Слушать мы тебя все равно не станем, но головами сочувственно покивать точно сможем. Задача понятна? Или, работай!
— А это… а на Луну?
— А на Луну все остается по-прежнему, так что тренировки прогуливать я тебе тоже запрещаю. Потому что Луна — это, как ты сама говоришь все время — престиж Родины. А работа — это всего лишь работа, ее работать нужно не взирая.
И я, получив такое напутствие, снова продолжила свои занятия. Занялась управлением кучей отраслей не самой простой промышленности, координацией всех работ с дедами. И тренировками в ЦПК, будь они неладны. Хорошо еще, что с физической подготовкой, по словам врачей, у меня и так все было прекрасно, но вот то, что приходилось по три-четыре раза в неделю кататься в Подлипки и там на «комплексном моделирующем стенде» снова и снова отрабатывать управление космическим кораблем в разных ситуациях, меня сильно раздражало. Но если это нужно делать чтобы обездолить «потенциального противника», то заниматься этим было необходимо. И я старалась, а уж как у меня все это получалось, судить точно не мне…
Глава 7
Тренировки — тренировками, а работать все равно надо. И особенно надо было серьезно поработать в Китае: там у деда Игната дела были в общем-то так себе. Потому что уж больно местность ему попалась… специфическая: вдоль Желтой реки, в полосе максимальной шириной километров в пятнадцать-двадцать, а местами вообще до двух километров, проживало почти пять миллионов человек. А затем начинались знаменитые Лессовое плато — вроде как горы, из камня, но на самом деле это был именно слежавшийся лесс, легко размываемый водой — и именно после них Желтая река становилась действительно желтой от размытой водой мути. Но река — маленькая (по сравнению со всем прочим, конечно), а горы — большие, до полукилометра поднимаются буквально на расстоянии в километр, и даже выше — а за ними та самая Великая Монгольская степь. Через которую весной иногда бегут ручьи и даже речки небольшие, но вот все остальное время эта степь больше даже пустыню напоминает — и в ней, кроме нечасто встречающихся скотоводов-кочевников, и нет никого. И ничего там нет: если в горах вдоль реки еще деревья встречаются, то в степи и трава растет не особенно густо.
И, понятное дело, о сельском хозяйстве в этой степи можно лишь мечтать — если не считать, что редкие отары овец или небольшие стада верблюдов — это то самое сельское хозяйство и есть. И это при том, что буквально в нескольких километрах протекает одна их крупнейших китайских рек — но река-то эта течет на полкилометра ниже. Грустно, товарищи — однако в голове все же всплывают определенные варианты. Очень простые. Ведь на ГЭС мегаватт электричества — это сто тридцать четыре кубометрометра в секунду, или, проще говоря, кубометр воды, падая с высоты в сто тридцать четыре метра, этот самый мегаватт и позволяет вырабатывать — с учетом всех потерь и всяких КПД между прочим. А КПД турбонасосов стомегаваттного класса на хорошей уже ГАЭС — восемьдесят пять процентов, это дед в своем уральском районе проходил. Ладно, пусть у нас паршивый турбонасос будет, с КПД в восемьдесят процентов — и он, при мощности в сотню мегаватт поднимет на сотню метров уже сто кубов в секунду. У нас там сколько, полкилометра во Внутренней Монголии? Значит сто кубов в секунду на плато поднимет пятисотмегаваттная станция, и станция эта будет, скорее всего, атомная. Вроде сто кубов — это не очень-то и дофига, но секунд-то в сутках довольно много, так что тут есть над чем подумать, а для Хуанхэ сто кубов вообще незаметными будут, особенно в половодье, когда река поднимается в этой самой Внутренней Монголии метров на десять-пятнадцать. Вот только быстро эти мегаватты там получить не выйдет, а пока…
Пока дед Игнат решил строить небольшой водопроводик, который будет качать до десятка кубов в секунду. Этого даже для приличного города хватит, а ведь сточные воды из этого города — все равно вода, которую при должной очистке и в поля пустить можно. А также в сады, огороды и все прочее такое. Там, наверху, все равно, конечно, степь, и зимой ой как холодно бывает — но с этим мы в Союзе уже в прииртышских степях сталкивались, знаем, как бороть грозную природу. Сталинский план преобразования этой самой природы и для Китая вредным уж точно не окажется, а у товарища Мао мы взамен орошения этих самых степей возьмем уран. Сделаем из части топливо для атомной станции, остальное заберем как оплату за работу. Хорошо, что у нас Хрущев так и не случился, не досталось китайцам современной технологии обогащения! Но мы братскому Китаю с этим, безусловно, поможем: не с технологией все же, а с готовым продуктом. Именно по братски, то есть по мировым ценам, но без накрутки сверхприбылей — и всем будет счастье.
Ладно, это все пока что мечты. Вот научатся в Корее делать реакторы на полгигаватта, так в Китай один из первых и поставим — но это ведь не очень скоро случится. А пока… А пока — то есть, скорее всего, в следующем году в Баян-Обо пойдет по восемьсот пятьдесят тысяч кубов воды в сутки — а это, если считать по скромным нормам орошения именно степных районов, должно хватить на двести двадцать пять гектаров полей или огородов. На триста, с учетом того, что там все же зимой снег-то выпадает, и за одни сутки всего — или больше чем на сто тысяч гектаров в год. А если там, как положено, еще и полосы лесозащитные посадить, то будет уже совсем хорошо. Ведь один гектар полей и огородов при правильной агротехнике — это пять не особо голодных китайцев в год, вот только чтобы все это организовать, там столько всего понастроить нужно! И водохранилища какие-никакие наверху, и водопроводы, и еще дофига всего. Ведь Хуанхэ в местах, для водозабора подходящих, уже мутная как незнамо что, грязь все трубы мгновенно забьет — значит и какие-то отстойники строить придется, и вообще, если вглубь копнуть, страшно становится. Ну да ничего, под руководством деда Игната народу много трудиться может, сделают! Ну, хоть когда-нибудь сделают…
И мне кое-что сделать нужно за лето, по
