крайней мере где-то добыть пять десятимегаваттных насосов. То есть добывать их придется в Лысьве, они такие уже делают, а вот еще где-то к мощным лысьвенским моторам турбины нужно будет заказать — так что мне тоже есть о чем подумать. И думать, к сожалению, приходилось не только (и не столько) о проблемах деда Игната: все же запросы товарища Патоличева тоже следовало как-то удовлетворить. У него, конечно, губа не дура, ведь если его пожелания буквально понимать, то получается, что я должна, как фокусник какой-нибудь достает кролика из шляпы, вытащить откуда-то совершенно сверх планов всяких по пять миллиардов в год. Но проблема в том, что шляпы у меня такой волшебной нет…
Шляпы нет, зато есть кое-что другое. И у меня есть дед! У которого, между прочим, в далекой-далекой Мексике не только сын живет, но и дочь, и я с ней даже пару раз встречалась! В прошлой жизни, мельком… А про дочь я вспомнила потому, что чем занимался Симон, я знала, а вот эта девочка… то есть уже молодая женщина была, насколько я помнила «из прошлой жизни» просто «мужней женой». Но дед вроде говорил, что она в Мексике какой-то институт закончила, вроде как специалистом по торговле чем-то стала, а у меня как раз появился очень интересный предмет для торговли. Причем, если все получится, эта моя, по сути дела, тетка может нам все нужные денежки и принести. Может, конечно, и не принести — но дед вроде с ней во время своих визитов в Мексику общался, так что он свою дочь-то хоть немного, но знает…
А чтобы деду было с чем ехать в Мексику, нужно было уже мне «слегка так потратиться». Даже не очень-то и слегка, но «инвестиций в начальный капитал» я уже могла найти (как раз за счет «внебюджетных фондов», точнее, вытащить эти деньги из так и оставшегося в моем распоряжении КПТ). Потому что заводы КПТ по-прежнему продавали разным зарубежцам бухгалтерские компьютеры и буквально вагоны разных микросхем, и некоторую часть поступающих из-за рубежа денег Комитет тратил строго на свои нужды. И продавались в разные заграницы вычислительные машинки довольно старые — но закон Мура-то работал! Причем в СССР он работал даже побыстрее, чем в моей прежней жизни в США, и теперь продаваемые туда машинки отставали от тех, которые поставлялись в отечественные конторы и предприятия уже на два поколения (если по поколениям микросхем считать). А весной вообще наметился переход на очередное поколение микросхем, изготавливаемых по четвертьмикронной технологии — и шесть больших заводов, выпускающих кристаллы, было намечено переоснастить новым оборудованием. Но старое-то еще вполне себе работало!
Я напрягла бухгалтерию КПТ и «бухгалтера в штатском» через неделю принесли мне все запрошенные расчеты. Согласно которым, если очень сильно поднапрячь Минрадиопром, то выпуск именно бухгалтерских машин, причем даже не нынешнего, а еще предыдущего поколения (на микросхемах с микронной топологией) можно буквально в течение года нарастить до миллиона штук в год. Можно, но не нужно: немцы, французы и итальянцы скопом все равно больше сотни тысяч сожрать не смогут. Но машинки по пять тысяч долларов все же еще были дороговаты для массового рынка, а вот если цену раза в два скинуть…
Если цену скинуть в два раза, то в Германии (то есть в ФРГ) продажи вырастут тоже примерно вдвое, и единственными, кто при этом окажется в выигрыше, будут немецкие железные дороги и немножко (так как в ГДР цены на бензин были «братскими») ГДРовские автозаправки. Потому что западные немцы все свои компы покупали в ГДР, а по закону купленное в ГДР таможенными пошлинами в ФРГ просто не облагалось. Ну мы, собственно, через ГДР в основном ими и торговали.
Но еще эти компы (причем больше половины всех продаж) через ФРГ шли в США: там пошлины были, но для «личных вещей», не относящихся к драгоценностям, они были все же умеренными. Но просто «за компом» скататься в Европу очень немного американцев имело возможность, да и возить их в качестве багажа на самолете оказывалось крайне накладно: машинки-то по полцентнера весили! Но янки их все равно покупали — а если им через океан лететь (или плыть) не придется… То есть если какой-то американец скатается на отдых в ту же Мексику, откуда он имеет право совершенно беспошлинно везти что угодно, кроме наркотиков, то картина становится очень интересной. Правда, при этом требуется, чтобы перевозимое было в этой самой Мексике и сделано, но, думаю, дед и такое организовать сможет. Причем на уровне «соблюдения законов» сможет легко, «мексиканским» товар признавался даже если его отвертками мексиканские граждане у себя в гараже свинтили из импортных деталей. Не совсем, конечно, так — но мы ведь туда можем и паяльные станции конвейерные поставить, а по мексиканским законам любое именно производственное оборудование пошлинами не облагалось. Вот только чтобы все это провернуть, нужно было на модернизацию отечественных заводов потратить уже миллиарда полтора, а то и два.
В принципе, вполне терпимо: потратим сразу два миллиарда, но рублей — а через какое-то время будем получать по два с половиной миллиарда, но долларов. Ну еще себестоимость обновленных (то есть все же устаревших) машин окажется в пределах пары тысяч (но опять рублей) — дело-то получается очень выгодным! Жаль лишь, что нужных для начала такой авантюры двух миллиардов не было и взять их было совершенно негде: самые «деньгоемкие» проекты, которыми были новые АЭС и чертова лунная программа, сами задыхались без денег…
Так что я видела из всего этого заколдованного круга единственный выход — и пошла по этому поводу совещаться к Николаю Семеновичу. Не просто чаю попить и языками потрепать: товарищ Патоличев срочно собрал толпу специалистов, и совещались мы три полных дня — и я даже тренировки в ЦПК вынуждена была пропустить. Но пропустила я их не напрасно (хотя потом пришлось их «отрабатывать» и я еще неделю домой вообще только поспать приходила, причем через день, а в остальные дни там, в Центре подготовки и ночевала). В гостях у Светланы ночевала: ей, как и положено было, сразу дали небольшую двухкомнатную квартирку, а она, узнав, что я собираюсь ночевать в гостинице (довольно хреновой все же), пригласила меня к себе. Я ее поблагодарила, конечно, но мне уже было все равно где спать: я засыпала еще до того, как голова моя касалась подушки.
Сережа на меня из-за этого сильно обижался. Но не из-за того, что я так много работала:
