таких гостей, — с еле заметной пренебрежительной улыбкой ко мне выходит тот, кого я избегал несколько лет. — С чего это сам Правитель решил почтить своим присутствием отшельника?
Такой же статный, широкоплечий, с той же властностью в каждом движении. Заметно постарел. И хоть он старательно скрывает, болезнь одиночества подтачивает его, даже несмотря на то, что он женат.
— Может, когда-то придет время, когда ты сможешь смотреть на меня без этого обвинения во взгляде? — спрашиваю я, пытаясь подавить желание улететь сейчас же. — Папа.
Он кривится от этого слова. Хотел бы забыть об этом, хотел бы, чтобы я никогда не появился на свет. Но, как и я, допустил ошибку. Только вместо того, чтобы заранее полюбить своего ребенка, он делал все, чтоб от меня избавиться. Даже договор с демонами заключил. Это я уже потом узнал.
— Ты только за этим прилетел? — взгляд отца темнеет. — Тогда можешь убираться отсюда.
Он разворачивается, чтобы уйти, но мне нужна информация.
— Моя истинная беременна.
Ответом мне служит низкий, разрушающий тишину дома смех. Отец разворачивается ко мне и насмешливо, удовлетворенно смотрит на меня.
— И как? Уже рад, что скоро ее у тебя заберет вечно плачущий, сморщенный комочек? Что твой дракон будет рваться сам и разрывать тебя на части?
— Я готов его любить и оберегать не меньше, чем саму истинную, потому что в нем останется она.
Отец напрягается и меняется в лице, будто мои слова режут его как лезвие ножа.
— Щенок… — сквозь зубы цедит он. — Что ты хочешь?
— Расскажи все, что ты знаешь о проклятии. Я не нашел информацию о нем нигде, иначе бы ты меня не увидел.
Он щелкает пальцами, и в углу холла вспыхивает камин. Отец кивает на кресла рядом, и сам садится в одно из них, вытягивая ноги.
— Однажды жил очень одаренный магически, но слишком заносчивый дракон. Он соблазнил юную ведьму и даже женился на ней.
Еще один щелчок пальцев, и в руке отца бокал с бордовой жидкостью. Он делает большой глоток и равнодушно продолжает.
— Но ему повезло. Или не повезло, кто знает? — отец хмыкает. — Он встретил истинную, и, конечно же, ведьма осталась за бортом семейного счастья. Она умоляла не оставлять ее. Но дракон был одержим идеей передать свою магию потомству, а с ведьмой это было невозможно. Обиженная ведьма — страшный противник, ты знал? Так вот, она прокляла весь род дракона. С тех пор первенец всегда мальчик, которому передается вся сила отца. Но истинная в родах обречена на смерть.
Эту историю от начала до конца я слышу впервые. Впервые я понимаю, за что наказали всех мужчин нашего рода. За гордыню, высокомерие и спесь. За то, что они могли ценить только то, что интересно им. Неужели я такой же?
— И… Должно же быть условие, чтобы снять проклятие? — сквозь зубы спрашиваю я.
Он с превосходством и глубоким удовлетворением от моих чувств припечатывает:
— Был единственный способ — получить прощение ведьмы. Но она давно мертва. Так что не надейся — наше проклятье снять невозможно. Твоя истинная умрет.
С этими словами отец встает из кресла и уходит.
Глава 27. Ректор
Я снова вслушиваюсь в чужие сплетни и буквально скрещиваю пальцы, чтобы это было неправдой. Чтобы мне послышалось. Но какой там!
— Вы только представьте! На месте ректора сам Правитель! — восторженно верещит одна из адепток. — А еще до сих пор не объявили, нашли ли его истинную. Это же такой шанс! Бывшую он свою куда-то сплавил, а новой еще не обзавелся.
— Да… — мечтательно подхватывает вторая. — Говорят, его до этого пару дней уже тут видели. Слушайте! А может, ему артефакт на академию указал, он тут и ищет?
— Я бы предпочла думать, что он ее еще не нашел. Даже в любовницах у него побывать и то…
Дальше этот бред я слушать не могу. Иначе просто тут же готова высказать все, что я думаю про «сплавленную» бывшую, его поиск истинной и вообще том, что этот невыносимый драконище решил «внезапно» заменить ректора.
Ну ведь специально же, да? Он же сказал вчера, что я все равно буду рядом с ним? Какого демона вообще?
Иду, яростно вбивая каблуки в каменный пол. Я даже напрочь забываю о своей слабости, настолько я возмущена. Адепты, проходящие мимо даже оборачиваются на меня. Может, побаиваются моего вида? Правильно делают. Если я снова услышу какой-то бред про Сайтона и его «истинную», точно добра от меня пусть не ждут.
Уже знакомой дорогой миную галереи и лестницы, взбираюсь по последней винтовой и с громкими возмущениями влетаю в лабораторию.
— Иллидия, ты представляешь, этот несносный тиран считает, что ему можно все, и решил меня и тут достать!
— И вам доброе утро, леди Эйвиола.
Торможу в дверях, застыв от неожиданности. Сайтон стоит вполоборота рядом с Иллидией и с немного ироничной улыбкой смотрит на меня. Горгулья ж задница! Я кричу на всю лабораторию, а он здесь! Я настолько была погружена в свои эмоции, что даже не почувствовала Сайтона.
Хотя какая разница. Он прекрасно знает все, что я о нем думаю. Ничего нового из моих слов не почерпнул.
— Эйвиола, Его Мудрость решил, что объединить наши знания было бы хорошо для обеих сторон. Поэтому он будет периодически приходить к нам для экспериментов, — загадочно переводя взгляд с меня на Сайтона и обратно, говорит Иллидия. — Надо будет только утрясти время, чтобы это было вне моих занятий и, соответственно, не мешало Правителю выполнять свои основные задачи.
Я поджимаю губы, стряхиваю с себя оцепенение от неожиданной встречи, и выпрямляюсь.
— Считаю, что это действительно будет прекрасный опыт для вас, как мастеров-практиков, и выгода для обеих стран, — спокойно, не проявляя то, что во мне все еще бурлит раздражение, высказываю свое мнение. — Я была бы благодарна, если бы вы предупредили потом меня о вашем графике, чтобы это время я могла потратить на библиотеку.
Сайтон полностью разворачивается ко мне и делает шаг вперед.
— Похвально, что вы не хотите время тратить впустую, — говорит он.
Но почему я слышу в его словах подвох?
— Спасибо, ваша Мудрость.
— Да. Но у вас же, насколько я помню, заключен трудовой контракт с академией, согласно которому вы должны помогать леди Иллидии?
Он делает еще шаг ко мне. Чувствую, к чему он клонит. Драконище. Мой аргумент и против меня!
— Да, — цежу я, сжав зубы.
— Значит, я все правильно понял, — довольно кивает Сайтон и приближается ко мне почти вплотную. — У
