Среди них оказалась твоя мама, — Иллидия улыбается. — Ты не представляешь, как нам пришлось изворачиваться, чтобы попасть сюда, чтобы я могла встретиться с тобой.
Это оказывается шоком, хотя и приятным. Я всматриваюсь в глаза Иллидии, в черты ее лица. Ничего похожего… Ну, разве что обе темноволосые, с тонкими запястьями, у обеих низкий магический потенциал и тяга к артефактам. Но мало ли таких?
— А еще у тебя есть родимое пятно на пояснице, — как будто прочитав мои мысли, говорит она. — Полумесяц.
Мои губы вытягиваются в форме буквы «о». Рука тянется к пояснице: там действительно есть такая родинка.
— Я приехала просто повидаться с тобой, понять, что я действительно не одна в этом мире, — она молчит и поджимает губы. — Но меня немного расстраивает ситуация, в которой ты оказалась.
Я хочу ее прервать, сказать, что я обязательно разберусь с этим сама, но она поднимает ладонь, останавливая меня.
— Погоди, не говори ничего. Мое дело предложить, а дальше думать тебе, — Иллидия заглядывает прямо в глаза и спрашивает. — Хочешь поехать с нами?
Глава 24. Признание
Предложение звучит… неожиданно. Впрочем, как и вся информация только что вываленная мне. Получается, что Иллидия — мой единственный, можно сказать, родственник. Ну, если не брать моего брата, конечно.
Мысль о брате заставляет меня нахмуриться. Зачем он сбежал? И, главное, куда? В детстве, хоть у нас и были разные матери, мне казалось, что мы близки, что он меня отлично понимает.
А потом в какой-то момент будто все перевернулось вверх ногами. Особенно сильно он отдалился после того вечера, когда Сайтон поцеловал меня. Понятия не имею, что там произошло между ними, но я после этого ни с Сайтоном, ни с Витом нормально не общалась.
— Эйвиола, — выводит меня из раздумий Иллидия. — Я понимаю, что это мое предложение может быть несколько неожиданным, но я очень хочу, чтобы ты над ним подумала. И… перестань уже мне выкать, меня это смущает. Не настолько уж я и старше тебя.
Это ее замечание окончательно разрушает напряжение, царящее в лаборатории. Иллидия выключает артефакт, который до этого активировала, хлопает себя по коленям и встает.
— Что ж, тогда давай за работу, — она деловито осматривается. — Надо понять, что мы им можем показать такого, чтобы впечатлить и убедить в своей гениальности. А мы ведь гениальны, правда?
Я тихо смеюсь, глядя на то, с какой придирчивостью она изучает содержимое шкафов и время от времени недовольно цокает языком.
— Смейся-смейся, а вот как малыш появится, так будешь десять раз хранение артефактов на безопасность проверять, — как бы вскользь замечает она. — Они, мало того, в разы сильнее своих папаш получаются, так еще и с нашим артефакторным даром. Их же не удержишь от проказ!
Я застыла как вкопанная.
— Сильнее отцов? То есть… это какая-то закономерность? — пытаюсь понять я.
— Погоди, а ты, что же, об этом и не знаешь? — она отрывается от рассматривания шкафов. — Тебе мама не рассказывала?
Я тяжело вздыхаю и качаю головой.
— Более того, отец тщательно скрывал, что я суалийка и не давал учиться артефакторике. Мне сказали, что это потому, что я такая уникальная и мной могли просто воспользоваться как инкубатором для усиления потомства.
— Хм… Разумно, но все равно жестоко, — Иллидия мотает головой. — Ну, теперь ты в курсе. Я тебе даже нашу книгу покажу, когда к нам приедешь. Там столько всего интересного!
Она начинает рассказывать, что в этой книге можно найти, а я пытаюсь все запомнить, но многое пока что для меня сложновато.
— Леди, — в лабораторию возвращается проректор. — Думаю, вы здесь уже все рассмотрели, предлагаю пройти ознакомиться с учебными аудиториями и подписать контракт.
Иллидия прячет свою восторженную деловитость за маской серьезности и идет следом за профессором Пэрисом. Я следую за ними. Мы обходим несколько огромных учебных аудиторий, в которых наверняка помещается не меньше пары сотен студентов разом.
Я не могу сдержать восторга и как же мне жаль, что мне не довелось здесь учиться. Интересно, а в академии Иллидии и Эдгарна такие же аудитории?
Мы проходим в просторный кабинет проректора, и он протягивает нам наши трудовые контракты.
— Если вы не против, то с леди Эйвиолой мы тоже хотели бы заключить договор, потому что, сами понимаете, риски большие, — будто извиняясь, говорит проректор.
— Конечно, — кивает Иллидия. — Только давайте внесем кое-какие правки. Прошу сделать так, чтобы договор леди Эйвиолы можно было расторгнуть только по ее личному желанию или с моим согласием.
— Но… — удивленно распахнул глаза проректор. — А как же увольнение за нарушения разного рода.
— Беру за это ответственность на себя, — отвечает Иллидия и непререкаемо смотрит на профессора Пэриса.
Я не понимаю, какая ей в этом выгода. Странно все это. Но, с другой стороны, это же не связывает меня. Если я захочу уволиться, я смогу это сделать.
На этом и порешили. Мы ставим свои магические подписи и выходим во двор академии.
— Что ж, я пойду прогуляюсь, — говорит Иллидия. — Обожаю академии, тут всегда столько жизни… И столько отчаянных поступков!
Она улыбается, будто в этот момент сама становится частью этой студенческой жизни.
— Если вдруг встретишь Эдгарна, отправь его в сторону парка, а там он уже найдет меня, — она бросает взгляд на руку, из-под рукава которой виднеется черная вязь. — Метка никогда не подводит.
Мысленно касаюсь своей метки на груди. Надо же, эти драконы еще и метки разные имеют. Нет бы однотипные у всех были.
Киваю Иллидии и иду в домик. Все же слабость дает о себе знать. Вместе с этой мыслью возвращается беспокойство о том, что Сайтон догадывается о беременности. Что он теперь будет делать? Заставит избавиться от ребенка? Чтобы не путала карты с его историей насчет истинной.
Или дождется, пока я рожу и заберет его? Сердце замирает, когда я хоть на мгновение об этом задумываюсь. Не хочу. Страшно.
Дохожу до своего домика, скидываю легкую накидку и обувь и с радостью иду босыми уставшими по прохладному гладкому полу. Поднимаюсь в свою спальню. Все-таки здесь уютно. Не так весело, как в розовой спальне дракона, но все же очень по-женски. Текстиль весь в светло-персиковых тонах и с мебелью из светлого дуба.
Присаживаюсь у окна на стул и облокачиваюсь руками на подоконник.
Как-то все закрутилось лихо со дня свадьбы и никак не раскрутится. Только обороты набирает. Сначала Вейн, потом неожиданная беременность, потом эти покушения и опасность.
Голова идет кругом от того, что я не знаю, как мне быть.
