– Ну, что же. Ты добился своей цели.
– И это не оправдывает меня. Я чуть не сделал то, что пытался сделать тот ублюдок в баре.
– Я не хотела, чтобы он касался меня. Грейс сделала глубокий вдох, задержала дыхание и медленно выдохнула. Этан не отреагировал на ее слова, не заговорил, как она надеялась. Он словно отдалился от нее на тысячу миль, хотя даже не шевельнулся. И ее сердце чуть не разорвалось от мучительной боли.
– Ты оказался рядом в трудную минуту, и я тебе благодарна. – Грейс начала подниматься, но Этан вскочил на ноги, опередив ее, и протянул руку. Она приняла его помощь, решив не усугублять взаимную неловкость. – Я была в панике. Я не знаю, смогла ли бы справиться сама. Ты – хороший друг, Этан, и я очень признательна тебе.
Этан отступил и для собственного спокойствия сунул руки в карманы.
– Я поговорил с Дэйвом. У него есть на примете пара приличных подержанных автомобилей.
Грейс хотелось наброситься на него, заорать, но поскольку она понимала, что криком ничего не добьется, то даже заставила себя рассмеяться.
– Ты не теряешь времени зря. Хорошо, я завтра поговорю с Дэйвом. – Она оглянулась на дом, на крохотную веранду, освещенную фонарем. – Не хочешь зайти? Я могла бы приложить лед к твоим пальцам.
– Не стоит. С моей рукой все в порядке, я даже не ободрал суставы. У него челюсть мягкая, как подушка. Тебе пора в постель.
– Да, – согласилась она и мысленно добавила: «В одиночестве. Беспокойно метаться полночи, разрываясь от несбыточных желаний». – Я приду к вам в субботу на пару часов. Навести порядок перед приездом Кэма и Анны.
– Чудесно. Мы будем тебе благодарны.
– Ну, спокойной ночи. Грейс отвернулась и пошла к дому. Этан ждал. Говорил себе, что просто хочет увидеть, как она окажется в безопасности за запертой дверью. Только он знал, что лжет самому себе, что это просто трусость. Он не ответил честно на ее вопрос и не сможет ответить на него, пока она не окажется на приличном расстоянии.
– Грейс, – тихо позвал он.
Она на мгновение закрыла глаза. У нее больше не было сил. Единственное, чего она сейчас хотела, – это поскорее забраться в постель и хорошенько выплакаться. Она так давно не позволяла себе от души поплакать. Взяв себя в руки, она медленно повернулась, выдавила улыбку.
– Да?
– Я думаю о тебе как о женщине. – Даже на таком расстоянии Этан увидел, как расширились и потемнели ее глаза, как соскользнула с губ вымученная улыбка. – Я не хочу, я запрещаю себе так думать, но все равно думаю. А теперь уходи.
– Этан…
– Уходи. Уже поздно.
Она медленно повернула дверную ручку, вошла, закрыла за собой дверь и туг же, словно очнувшись, бросилась к окну и еще долго смотрела ему вслед, после того как он сел б свой грузовик и уехал.
«Поздно, – думала она, чувствуя, как в ней зарождается надежда. – Но, может, еще есть какой-то шанс».
Глава 7
– Мама, спасибо, что забираешь Обри. Я так тебе благодарна за помощь.
– Помощь? – Кэрол Монро опустилась на колени, чтобы завязать шнурки на розовых кроссовках Обри. – День в обществе этой конфетки – чистое удовольствие. – Она легко ущипнула Обри за подбородок. – Мы чудесно проведем время. Правда, моя прелесть?
Обри, прекрасно сознающая свою власть, улыбнулась во весь рот:
– Игрушки! У бабушки игрушки! Куколки.
– Конечно, мы поиграем в куклы. Я приготовила тебе сюрприз.
Глаза Обри стали огромными и засверкали. Она затаила дыхание, затем с восторженным визгом спрыгнула со стула и закружилась по комнате в собственной версии победного танца.
– О, мама! Неужели еще одна кукла? Ты ее избалуешь.
– Это невозможно, – решительно заявила Кэрол, поднимаясь с колен. – В любом случае, как бабушка, я имею на это право.
Поскольку Обри продолжала с восторженным визгом бегать по комнате, Кэрол получила возможность повнимательнее рассмотреть дочь. Девочка мало спит, решила она, замечая синяки под глазами Грейс. И ест как птичка. Чтобы как-то исправить ситуацию, Кэрол принесла дочке домашние булочки с ореховым маслом.
Совсем молодая женщина, которой еще не исполнилось двадцати трех лет, должна хоть немного уделять внимание своей внешности: пользоваться косметикой, завивать волосы и в выходные веселиться с друзьями. Танцевать до упаду, а не преждевременно вгонять себя в могилу непосильным трудом.
Кэрол вздохнула. Она повторяла это десятки раз, и столько же раз Грейс отмахивалась от ее слов. Может, изменить тактику?
– Грейси, ты должна бросить ночную работу.
– Нормальная работа.
– Нет ничего зазорного в том, чтобы зарабатывать на жизнь честным трудом, но человек не должен лишать себя удовольствий.
«Старая песня, правда, иногда в ней появляются новые нотки», – подумала Грейс, отвернувшись и начиная яростно тереть уже безупречно чистый рабочий стол.
– Мне нравится работать в баре. Это дает мне шанс видеть людей, общаться с ними. – Даже если все общение сводится к вопросу, не хотят ли они еще выпить… – И деньги хорошие.
– Если у тебя трудности с деньгами…
– Все в порядке. – Грейс стирнула зубы. Даже под самыми страшными пытками она не призналась бы, что ее бюджет – из-за сломавшейся машины – трещит по швам. Следующие несколько месяцев будет очень трудно сводить концы с концами. – Лишние деньги никогда не помешают, и я, поверь, очень хорошая официантка.
– Не сомневаюсь в этом, но ты могла бы работать днем в нашем кафе, – возразила Кэрол.
Грейс прополоскала тряпку и повесила ее сушиться на раковину.
– Мама, ты прекрасно знаешь, что это невозможно. Папа не хочет, чтобы я работала на него.
– Он никогда не говорил ничего подобного. И потом, ты ведь помогаешь разделывать крабов, когда нам не хватает рабочих рук.
– Я помогаю тебе, – уточнила Грейс, поворачиваясь к матери. – И с удовольствием это делаю, но мы обе знаем, что я не могу работать в кафе.
«Дочка упряма, как два мула, которые тянут в разные стороны, – подумала Кэрол. – Вся в отца».
– Ты могла бы смягчить его, если бы захотела.
– Папа не скрывает своих чувств ко мне, и я не собираюсь его «смягчать». – Кэрол открыла рот, чтобы возразить, но Грейс опередила ее:
– Оставим это, мама. Я не хочу с тобой спорить. И не хочу, чтобы ты снова пыталась нас примирить. Это ни к чему не приведет.
Кэрол всплеснула руками. Она любила их обоих – мужа и дочь, но никогда не понимала их, как ни старалась.
– Невозможно разговаривать ни с тобой, ни с твоим отцом, когда у вас это чертово выражение лица. Не знаю, зачем я сотрясаю воздух.
Грейс улыбнулась.
– Я тоже не знаю. – Она подошла к матери, наклонилась – Кэрол была на шесть дюймов ниже ее собственных пяти футов восьми дюймов – и поцеловала в щеку. – Спасибо, мама.
