– У бабушки много шоколада.
– Как будто я сомневалась! Пока, малышка. Пока, мама. Спасибо.
– Грейс… – Но что она могла сказать? – Обязательно позвони, когда освободишься. Я приеду и заберу тебя.
– Посмотрим. И не позволяй Обри измываться над собой, – добавила Грейс, взбегая по ступенькам на веранду.
Этан, Филип и Сет наверняка сейчас на верфи. Грейс прекрасно все рассчитала. Она очень долго убеждала себя в том, что не должна испытывать неловкости после событий предыдущей ночи, но хотела немного успокоиться, прежде чем встретиться с Этаном лицом к лицу.
Тепло и уют гостеприимного дома Куинов приносили Грейс душевный покой. Она всегда с удовольствием наводила здесь порядок, а сегодня ее подгонял и инстинкт самосохранения. Она так хотела быть нужной и вкладывала в работу всю душу… Хотя вряд ли для уборки дома нужна душа, думала Грейс, машинально водя по полу старым полотером. Результат будет тем же: Анна вернется в безупречно чистый дом, полный ароматов свежих цветов.
Ни одна женщина не должна возвращаться из свадебного путешествия в хаос и грязь, а, видит бог, мужчины этого семейства в избытке создают и то, и другое.
«Я нужна здесь. Я здесь необходима, черт побери! И я сделаю все, чтобы доказать это», – пообещала себе Грейс.
Закончив с полами, она поднялась в спальню Кэма и Анны, доставила в вазу Цветы, которые выпросила у Ирэн… Затем раз пять переставила вазу, прежде чем обругала себя за глупость. Анна все равно поставит их там, где захочет. И вполне вероятно, изменит все остальное. Скорее всего Анна захочет обновить всю обстановку, решила Грейс, наглаживая выстиранные ею тонкие летние занавески, пока на них не осталось ни единой морщинки.
Анна – горожанка до мозга костей. Возможно, ей не нравится старая мебель и безыскусные деревенские мелочи. Не успеешь оглянуться, весь дом будет сверкать стеклом и пахнуть кожей, все чудесные вещи профессора Куина отправятся на чердак, а на их местах появятся современные скульптуры, которые не способен понять ни один нормальный человек. Полы застелют коврами, стены перекрасят в какой-нибудь яркий цвет, режущий глаза.
Еле сдерживая поднявшееся в ней негодование, Грейс развесила занавески, затем прошла в ванную комнату, чтобы подрезать стебли роз… Любой, у кого есть хоть капля здравого смысла, понял бы, что этот дом нужно лишь чуть-чуть освежить. Если бы спросили ее мнение…
Грейс уставилась на свои сжатые кулаки, затем перевела взгляд на отражение в зеркале над раковиной: пылающие щеки, сверкающие глаза, стиснутые зубы.
– Господи, Грейс, что с тобой случилось? – Она покачала головой, не зная, смеяться или плакать. – Во-первых, тебя никто не спрашивает, а во-вторых, ты даже не знаешь, собирается ли Анна что-то менять.
Только если изменить хоть самую малость, все станет не таким, как прежде. Грейс вздохнула, продолжая разглядывать свое отражение.
Этан признался, что думает о ней. Что же именно он думает? Она – не красавица и слишком худа, чтобы говорить о сексуальности. Иногда она чувствует на себе мужские взгляды, но мимолетные.
Она не остроумна и не так уж умна, она не умеет ни поддерживать легкую беседу, ни флиртовать. Джек как-то сказал ей, что она надежна, и на некоторое время убедил их обоих, будто именно это ему нужно. Однако надежность не относится к тем качествам, которые привлекают мужчин.
Вот если бы ее скулы были повыше, или ямочки на щеках поглубже, или ресницы гуще и темнее, если бы волосы хоть немного вились, а не были бы прямыми, как палки… Почему-то ген, отвечающий за кокетливые кудряшки, проскакивает в их семье через поколение.
Так что же думает Этан, когда смотрит на нее? Дай бог, ей хватит смелости спросить его!
Грейс все смотрела и смотрела в зеркало и видела.., самую обыкновенную женщину.
Вот когда она танцевала, она не чувствовала себя обыкновенной. Она чувствовала себя красивой, и особенной, и заслуживающей своего имени[5].
Грейс присела в изящном реверансе, приподнялась на носки, чувствуя, как тело звенит от удовольствия, и медленно закружилась… И замерла, мгновенно побледнев:
– Этан!
Он стоял в дверях ванной комнаты и смотрел на нее.
– Я не хотел пугать тебя, но и прерывать тоже не хотел.
– Ну.., ладно. – Не зная, куда деваться от смущения, Грейс схватила тряпку. – Я просто.., я уже заканчивала здесь.
– Ты с детства чудесно танцевала. – Расставшись с ней накануне, Этан пообещал себе сделать все возможное, чтобы вернуться к прежним отношениям, поэтому дружески улыбнулся. – Ты всегда танцуешь по ванной комнате, когда заканчиваешь уборку?
– Разве другие не танцуют? – Она постаралась ответить улыбкой на его улыбку, но от этого усилия кровь снова прилила к ее щекам. – Я хотела закончить все до вашего возвращения, но, кажется, слишком увлеклась натиркой полов.
– Полы выглядят отлично. Глупыш уже поскользнулся. Удивляюсь, как ты не слышала его визга.
– Я замечталась. Я думала… – Грейс встряхнула головой, чтобы привести мозги хоть в какое-то подобие порядка, и внимательнее взглянула на Этана. Он был грязен, ужасно грязен.., пропотел насквозь и покрылся пылью, опилками и еще черт знает чем. – Надеюсь, ты не собираешься принимать душ здесь?
Этан приподнял брови.
– Вообще-то такая мысль приходила мне в голову.
– Даже не думай.
Грейс шагнула к нему, и он попятился. Он прекрасно представлял себе, каким грязным и потным является в данный момент. Одно это – достаточная причина, чтобы соблюдать дистанцию, но была и другая, более веская: Грейс выглядела такой милой, такой хорошенькой, а он торжественно поклялся себе больше не касаться ее и честно собирался не нарушать клятву.
– Почему?
– Потому что мне некогда чистить ни эту ванну, ни ту, что внизу. Я хотела поджарить цыплят и подумывала приготовить картофельный салат, чтобы вам не возиться, когда приедут Кэм и Анна. А потом еще придется убирать кухню. Так что у меня просто нет времени. Этан.
– Не помню, чтобы оставлял после себя грязную ванну.
– Это совсем другое дело. Ты не будешь здесь мыться, и хватит спорить.
Этан смущенно стянул с головы кепку, провел рукой по волосам.
– Ну, тогда у тебя серьезная проблема, так как троим мужчинам необходимо отскрести не один слой грязи.
– Ты забыл о заливе у самого порога?
– Но…
Грейс открыла шкафчик под раковиной и нашла кусок простого мыла. Обойдутся и этим, а душистое мыло пусть ждет своего часа в мыльнице.
– Держи. Полотенца и чистую одежду я принесу на причал.
– Но…
– Иди, Этан" и передай мои слова остальным. Быстрее, пока еще здесь не наследил.
