так со мной поступить? Откидываюсь на спинку кресла и сдавливаю виски, морщась от боли. Как дурак возвращаю запись к началу и просматриваю снова. Что я хочу там увидеть? Найти крохотный намек на то, что произошедшее — случайность? Может, бугай ее заставил? Грубо принудил или шантажировал? Да ни фига подобного! Яна улыбается и ведет себя расслабленно. Помахивает перед его носом папкой, а потом садится на переднее пассажирское сидение.
Когда-то он отобрал у меня Машу… Запудрил ей мозги, заставив за деньги сдать меня с потрохами. Я проиграл тендер и потерял все… Тогда мои люди так и не выяснили, чья он шестерка? На кого работал? Очевидно, что на победителя. Вывод напрашивался сам собой и не поддавался сомнениям. А что теперь? Почему Яна приехала в мою квартиру? Как папка оказалась там? И почему она все это время врала? И что, черт ее дери, в папке?
В душу ледяным мороком закрадывается еще один вопрос: откуда Роман узнал адрес временного жилища Маруси?
Не спорю, у него есть ресурс, чтобы узнать обо мне все. Или многое… Но он не знал меня раньше! Да и квартира по документам принадлежит матери.
Совершенно раздавленный, я роняю голову в ладони. Часто дышу, не в силах переварить тошнотворную ложь, которой меня кормили все это время. Откуда она взялась? Что хочет? Как давно знает о квартире на ВДНХ?
Ясное дело, что Яна хотела выставить Марусю идиоткой. Подложила папку или, что более вероятно, принесла ее с собой. В ней ничего нет — никакого компромата. Но они говорили о нем, пытаясь сбить Марусю с толку… У Яны и сомнений не было, что Маруся выложит мне все, как на духу… Она слишком бесхитростная, чтобы молчать…
Господи, я хочу разобраться… Однажды я уже совершил роковую ошибку. Выгнал ее, бездумно обвинив в предательстве. Мне было слишком больно разбираться… Да и Маруся бежала от меня. Она всем своим видом показывала, что виновата. Не пыталась оправдаться.
Выключаю компьютер, предварительно скопировав запись на домашнюю почту. Завтра у Яны будет аппетитный завтрак.
Ложусь на диване, накрываясь тонким пледом. Одиночество опутывает, как грязная паутина… Заблуждение, отчаяние, непонимание. Гнусные чувства, которые я самолично притянул. Только я виноват во всем…
Не поверил Марусе — проклятой предательнице, в чьей лживости не сомневался.
Теперь я сомневаюсь во всем… Мне нужны ответы. Тогда она побоялась рассказать правду, пусть сделает это сейчас… Но для начала нужно ее найти.
Мысли не отпускают, однако усталость все же берет верх… Проваливаюсь в сон, кутаясь в плед. Просыпаюсь от голоса Яны. Она мило воркует с кем-то по телефону и готовит завтрак. Пахнет яичницей и ароматным кофе.
Лживая забота, ненастоящая… Такая же любовь. И, пожалуй, вся моя жизнь…
— Алекс… Родной мой, прости, я вчера заснула. Как мама? — улыбается она, клюнув меня в щеку.
— Отлично. А у меня для тебя сюрприз к завтраку, — сухо бросаю я, вынимая айфон из кармана.
Она напрягается. Подходит ближе и невинно хлопает глазками, устремляя взгляд на экран. На нем появляются кадры. Яна широко улыбается и вскидывает ладонь, отмахиваясь, как от назойливой мухи. Словно я показал ей что-то смешное или пошлое.
— Какой ты у меня дурачок, Сашенька. Я хотела вывести твою дрянь на чистую воду. Я…
— Собирай свои вещи и убирайся из моего дома, — цежу, качая головой.
Не желаю слушать ее бредни… Все ложь — подлая и гнусная…
— Что⁈ Ты с ума сошел, Алекс? Я ношу твоего ребенка. Я хотела наглядно продемонстрировать, какая она…
— Какая? Маруся сказала правду, а я не поверил ей. А ты лгала, Яна. Откуда ты знаешь про квартиру? И как давно знакома с этим уродом? Зачем ты приходила к Маше? Чего ты хотела добиться? И не вздумай мне лгать, — цежу сквозь зубы.
Наступаю на нее, как хищник на жертву. Не вижу себя со стороны, но уверен, что выгляжу устрашающе. Она не уйдет, пока не выложит правду.
— Про квартиру рассказала твоя мама, — всхлипывает Яна. — Это правда, можешь проверить.
— Зачем ты подставила Машу?
— Потому что люблю тебя, Сашенька. И очень ревную. Я знала, что она обязательно скажет про наш визит и папку. В ней ничего не было — пустые листы. Я хотела, чтобы ты услышал ее дурацкий рассказ и убедился, что Маруся способна очернить твою невесту бездоказательно. Я хотела выставить ее в дурном свете.
— Откуда ты знаешь Шрамченко?
— Его все знают. Он шестёрка, работающая на всех и ни на кого. Кто платит, тот и босс. Отец как-то вскользь о нем рассказал, вот я…
— Отвратительный поступок, Яна… Ты просто чудовище, — выдыхаю я. — Беспощадное чудовище.
— Ты нужен мне! Только ты. Жаль, что ты так и не узнал, что такое любовь? Влюбленный человек способен на все — на любую подлость. Я хотела уничтожить эту колхозную девку, я…
— Замолчи, — рычу я. — Я смотреть на тебя не могу.
— Я ненавижу ее. И любую другую уничтожу, если понадобится.
— Собирай вещи и проваливай из моего дома. Между нами все кончено.
— А ребенок? Как я должна его рожать? — истерично кричит Яна. — Я забеременела для тебя. Это ты хотел, ты…
— Рожай. Я дам ребенку свою фамилию и заберу его под свою опеку, если он окажется тебе не нужен. Но тебя я не хочу больше видеть. Ты… Ты чудовище, Яна. Эгоистичное и жестокое. Куда Роман увез Машу?
Она замолкает. Стирает с лица слезы и стыдливо отводит взгляд.
— Куда Роман отвез Марусю? И не вздумай мне врать! Я знаю, что это ты слила ему адрес.
Глава 27
МАРУСЯ
Грудь распирает от молока… На ткани платья уродливо расплываются белесые круги, мышцы ломят от долгой езды, а душу затапливает отчаяние. Смыкается вокруг меня, как пасть… Шевелюсь и разлепляю глаза, заслышав голоса за дверью. Поднимаюсь с кровати, заправленной куцым пледом, и подхожу к двери.
— Отдай ты ей девочку, Рома, — возмущается Зоя Николаевна. — Я не могу ее накормить. Она не ест из соски. Не понимаю, что с ней делать?
— А что ты со мной делала, мама? — взрывается он.
— Я кормила тебя грудью, сын. Моего ребенка у меня не забирали. Не понимаю, как мы выкрутимся из этого… Она же подаст в суд,
