и похоронила ее без помощи своего отца. Поверь мне, это именно то, что я чувствую последние сорок дней.
Раш протянул через кровать свою руку и положил ее на мою.
– Ты не должна была справляться с этим в одиночку.
Нет, я не должна была, но у меня не было другого выбора. Я любила свою маму. И она заслуживала гораздо большего, чем у нее было.
Единственное, что облегчало мою боль – это то, что я напоминала себе, что теперь она была вместе с Валерией. Теперь они были друг у друга.
Я не хотела больше разговаривать о себе. Я хотела узнать что-нибудь о Раше.
– У тебя есть работа? – спросила я.
Раш засмеялся и сжал мою руку, но не отпустил.
– Ты считаешь, что после колледжа у всех должна быть работа?
Я повела плечами. Я всегда думала, что у человека должна быть работа. Он должен иметь какую нибудь цель. Даже если он не нуждается в деньгах.
– Когда я закончил колледж, у меня было достаточно средств в банке, благодаря моему отцу, чтобы прожить остаток своих дней не работая. – он посмотрел на меня своими сексуальными глазами, с густыми черными рестницами.
– Через несколько недель бесконечных вечеринок, я понял, что мне надо двигаться дальше. Так , я начал играть на фондовом рынке. Оказывается, я чертовски хорош в этом. Числа всегда были моей сущностью. Так же, я стал оказывать финансовую помощь для “Habitat for Humanity”(прим. благотворительная организация известная во всем мире). Пару месяцев в году я практически живу на работе. Летом, я бросаю все и могу приехать сюда и отдохнуть. – я не ожидала такого ответа.
– Удивление на твоем лице для меня немного оскорбительно, – с дразнящей ноткой в голосе говорил Раш.
– Я просто не ожидала такого ответа, – честно ответила я.
Раш пожал плечами и убрал свою руку от моей, я хотела потянуться и удержать ее, но не стала этого делать. Он и так уже прикоснулся ко мне.
– Сколько тебе лет? – спросила я.
Раш усмехнулся : – Слишком стар, чтобы находиться в этой комнате с тобой, и слишком стар, чтобы иметь эти проклятые мысли о тебе.
Ему было чуть больше за двадцать. Должно было быть. Он не выглядел старше.
– Хорошо, я напомню, что мне уже девятнадцать. И мне будет двадцать, через пол года. Я не ребенок.
– Нет, сладкая,Блэр, ты безусловно не ребенок. Мне двадцать четыре и я уже пресытился этой жизнью. Моя жизнь не была нормальной и из-за этого я чертовски серьезно налажал в ней. Я уже говорил тебе, что есть вещи в моей жизни , о которых ты не знаешь. И это не правильно, что ты позволяешь мне прикасаться к тебе.
Он был всего на пять лет старше меня. Это было не так уж и плохо. Он жертвовал денег для “Habitat for Humanity”. Что же плохого он мог совершить? У него было сердце. Он разрешил мне остаться здесь, когда он не хотел ничего иного, как только отправить меня обратно.
– Я думаю ты себя недооцениваешь. Ты особенный, это то что я вижу в тебе.
Раш покачав головой плотно сжал свои губы.
– Ты по настоящему не знаешь меня. И не знаешь, все то, что я сделал.
– Возможно, – ответила я, наклоняясь вперед.
– Но то немногое, что я видела , не так уж и плохо. Я начинаю думать, что это просто один из твоих образов.
Раш поднял свои глаза, чтобы встретить мои. Мне захотелось свернуться калачиком на его коленях и на протяжении нескольких часов просто смотреть в его глаза. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но закрыл … , но прежде я заметила у него во рту серебро.
Я вытащила из под себя колени и придвинулась к нему.
– Что это у тебя во рту?, – спросила я, изучая его губы и ожидая, что он откроет их вновь.
Раш открыл рот и медленно высунул свой язык. Он был пронизан серебряной штангой.
– Это больно?- спросила я, изучая его язык вблизи. Раньше я никогда не видела , чтобы у кого-то был пирсинг на языке.
Он убрал свой язык обратно в рот и улыбнулся.
– Нет.
Я вспомнила про татуировки на его спине, что увидела той ночью, когда у него был секс.
– Что означают твои татуировки на спине?
– Орел, с распростертыми крыльями, в нижней части моей спины – это эмблема Slacker Demon. Когда мне было семнадцать, мой отец взял меня на концерт в Лос-Анджелес, а после мы сделали мое первое тату. Он хотел, чтобы знак его группы был на моем теле. Каждый участник Slacker Demon имеет такую же и в том же месте. Следующая, на левом предплечье. Парящий коршун – это хорошая память о моем отце, он мне очень дорог. У меня не было шанса проводить с ним много времени, пока я рос. Но каждый раз, когда мы проводили с ним время вместе я добавлял себе, либо пирсинг , либо еще одно тату на своем теле.
У него, что есть еще пирсинг? Я изучала его лицо, а после мой взгляд упал на его грудь. Низкое хихиканье поразило меня, и я поняла, что мой взгляд был пойман .
– Сладкая Блэр, там нет пирсинга. Другой находиться в моих ушах. Я закончил с пирсингом и тату, когда мне исполнилось девятнадцать.
Его отец был весь в пирсинге и тату, как и другие участники Slacker Demon. Делал ли это Раш добровольно? Или же отец заставлял его?
– Что же я такого сказал, что заставило тебя нахмуриться? – спрашивал он, скользя своим пальцем по моему подбородку и наклоняя голову так, чтобы я посмотрела на него.
Я не хочу, честно отвечать на этот вопрос. Я наслаждалась нашим совместным времяпрепровождением. Я знала, что если я начну копать слишком глубоко, он сбежит.
– Когда ты целовал меня прошлой ночью, я не почувствовала на себе эту серебряную штуковину.
Прикрыв свои веки, Раш наклонился вперед.
– Потому что я его не носил.
Теперь то он был.
– А когда ты, эмм, целуешься с кем-то, он может почувствовать это?
Раш резко вздохнул и его рот стал ближе к моему.
– Блэр, попроси меня уйти. Пожалуйста.
Если он собирается меня поцеловать, то я не скажу ему ничего подобного. Я хотела этого. Я так же хотела, чтобы он поцеловал меня с этой штукой во рту.
– Ты бы почувствовала это. Я хочу целовать
