глаза не оставили меня.
– Она живет здесь? – спросила девушка.
Раш больше ничего не ответил. Нахмурившись, я посмотрела на него и решила , что этот очевидец на утро ничего не вспомнит.
– Не позволяй ему врать тебе. Я – нежеланный гость, живущий под лестницей. Я хотела от него кое-что, но он продолжает говорить мне нет.
Я не стала дожидаться ответа. Я открыла дверь и вошла во внутрь. Один ноль в мою пользу.
Chapter Eleven 11
Покончив со своим последним бутербродом с моим арахисовым маслом, я встала стряхнув крошки с колен.
В ближайшее время мне надо заехать в продуктовый магазин и пополнить свои запасы. У бутербродов с арахисовым маслом заканчивался срок годности.
Сегодня был мой выходной и я еще не решила, чем буду заниматься. Можно было поваляться в кровати и подумать о Раше, и том какой же глупой я была вчера ночью. Что должен был сделать парень, чтобы убедить меня, что он просто хочет остаться друзьями?
Он заявлял об этом не раз. Я должна была прекратить пытаться заставить его увидеть во мне нечто большее. Я и так получила хороший “пинок” прошлой ночью. Мне не следовало этого делать. Он не хотел целовать меня. Я не могу поверить, что я просила его об этом.
Открыв дверь кладовой, я вышла на кухню. Запах бекона был встречен моим носом, и если бы не Раш, который стоял у плиты в одних пижамных штанах, то я бы в полной мере насладилась восхитительным запахом. Вид обнаженной спины Раша отвлекал от бекона.
Оглянувшись через плечо он улыбнулся.
– Доброе утро. Должно быть сегодня твой выходной.
Кивнув я застыла, интересно, чтобы ответил друг. Я больше не хотела нарушать с ним правила. Я буду играть по его правилам. Так или иначе, я скоро должна была отсюда съехать.
– Хорошо пахнет, – ответила я.
– Достань две тарелки. Я пока добью бекон.
Теперь я пожалела, что не доела бутерброды с арахисовым маслом.
– Спасибо, но я уже поела.
Раш положил вилку и развернулся ко мне.
– Что ты съела? Ты только что проснулась.
– У меня в комнате есть хлеб и арахисовое масло. И я покончила с ними, прежде чем вышла.
Изучая меня Раш нахмурил лоб.
– Почему ты хранишь арахисовое масло и хлеб в своей комнате?
Потому что я не хотела , чтобы бесконечный поток его друзей съели мою еду. Но я не могу ему так ответить.
– Это не моя кухня. Поэтому я храню все свои вещи в своей комнате.
Раш напрягся, и если подумав , я могла бы сказать, что его накрыло безумие.
– И ты говоришь мне, что питаешься арахисовым маслом и хлебом, когда ты здесь? И это все? Ты покупаешь это и хранишь в своей комнате и это все, что ты ешь?
Я кивала, не понимая, почему он из этого делал проблему.
Раш ударил ладонью по столешнице и развернулся лицом к бекону, при этом продолжая бубнить под нос проклятья.
– Иди, собери свои вещи и двигайся вверх по лестнице. Возьми любую комнату на левой стороне от зала, какую захочешь. Выбрось это проклятое арахисовое масло и съешь то, что черт возьми, захочешь на этой кухне.
Я не двинулась. Я не была уверена, куда могла привести эта реакция.
– Если ты хочешь остаться здесь, Блэр, тогда двигай свою задницу наверх. После спустишься сюда и съешь что-нибудь из моего, мать твою, холодильника, пока я смотрю.
Он был зол. На меня?
– Почему ты хочешь, чтобы я поднялась наверх? – осторожно спросила я.
Раш уронил последний кусок бекона на бумажное полотенце и выключил газовую плиту, прежде, чем повернуться ко мне.
– Потому что я хочу это – для тебя. Я очень не хочу ложиться спать ночью и думать о тебе спящий под моей лестницей. А теперь еще и твой образ , что ты ешь свои проклятые бутерброды с арахисовым маслом в полном одиночестве там, это уже немного больше, с чем я смогу иметь дело .
Окей. Так, он действительно заботится обо мне в ином качестве.
Я не стала спорить. Я вернулась в свою комнату под лестницей и вытащила свой чемодан из-под кровати.
Арахисовое масло находилось в чемодане. Я расстегнула на нем молнию, чтобы вытащить, почти пустую банку и пакет с последними четырьмя кусочками хлеба. Я хотела оставить их на кухне, прежде, чем подняться и выбрать комнату.
Мое сердце бешено стучало в груди. Эта комната стала моим безопасным местом. Быть наверху, означало потерять мое уединение. Я не была там одна.
Выйдя из кладовой я положила на стол арахисовое масло и хлеб и пошла. Направляясь к коридору я старалась не смотреть на Раша.
Он стоял в баре, крепко сжимая края стойки, как будто он пытался сдержаться от нападения на кого-то. Возможно он хотел отправить меня обратно в кладовку? Я не возражала против моего пребывания там.
– Я не должна подниматься наверх. Мне нравиться эта комната, -наблюдая объясняла я, а его руки сжимались только сильнее.
– Тебе принадлежит одна из комнат наверху. И тебе не принадлежит комната под лестницей. И никогда не должна была.
Теперь он хотел, чтобы я жила наверху. Я просто не понимала его внезапных перемен.
– Пожалуйста, по крайней мере, скажи мне какую комнату взять? Я не чувствую, что могу выбирать. Это не мой дом.
Раш наконец-то ослабил свою мертвую хватку, которой он держался за столешницу и перевел свой взгляд на меня.
– Все комнаты слева – комнаты для гостей. Их три. Я думаю тебе понравиться вид последней. Он выходит на океан. Средняя комната вся белая с бледно-розовым оттенком. Она напоминает мне тебя. И так ты идешь и выбираешь. Какую захочешь. Выберешь, а после спустишься сюда и поешь.
Он снова вернулся к теме о еде.
– Но я не голодна. Я же поела… .
– Если ты еще раз скажешь мне, что ты ела это проклятое арахисовое масло, я обещаю, что запущу его в стену. – он сделал паузу и глубоко вздохнул.
– Блэр, пожалуйста. Приходи и поешь, что нибудь со мной.
Он менял свое мнение, как любая другая женщина на планете. Я кивнула и направилась к лестнице. Мне предстояло выбрать комнату.
Первая комната мне не понравилась. Она была в темной гамме и вид из нее выходил во двор. Не говоря уже о том, что она располагалось рядом с лестницей, и шум от вечеринок
