Манко уничтожил этот мост.
Отныне Вилькапампа становилась надежным оплотом тауан-тинсуйских воителей. Царство Манко было в сто раз меньше империи Уайна-Капака и Атауальпы, но пока горели сигнальные огни на рубежах Вилькапампы, надежда жила в сердцах всех тауантин-суйцев.
ТИГРЫ И ВОЛКИ
А под стенами Куско шла битва. После долгих и бесплодных переговоров Альмагро объявил войну маркизу и его братьям.
8 апреля 1537 года Альмагро внезапно ворвался в Куско. Он мгновенно овладел всеми опорными пунктами писарристов. Ор-гоньес штурмом взял резиденцию Эрнандо и Гонсало Писарро.
Братья сопротивлялись упорно и яростно и сдались на милость победителя лишь в тот миг, когда над ними запылала крыша. Ор-гоньес умолял Альмагро немедленно казнить знатных пленников. «Муэрто но мордиа» – «мертвый не кусается», внушал он Альмагро. Однако тот не решился умертвить братьев Писарро и приказал заключить их в один из казематов полуразрушенной Кориканчи.
Старый тигр, еще не зная о падении Куско, послал для расправы с мятежниками сильный отряд под командой одного своего испытанного соратника.
На реке Абанкай, неподалеку от Куско, Альмагро наголову разбил этого военачальника и захватил в плен почти весь его отряд.
Чаша весов, казалось, склонилась к Альмагро. Но Писарро не пал духом. Сидя в Лиме, он готовился к походу на Куско. Ему во что бы то ни стало надо было выиграть время. Он знал, что время работает не в пользу Альмагро, что его соперник отрезан от внешнего мира и не может рассчитывать на свежие пополнения, что в самом Куско его хитроумные братья, пусть и лишенные свободы, делают все, чтобы посеять смуту в рядах сторонников Альмагро.
И вот, чтобы оттянуть неизбежную встречу в открытом поле, Писарро послал в Куско одного из своих приближенных.
Посол юлил и изворачивался, вел с Альмагро длинные и бесплодные беседы, а время шло, и Альмагро терял в пустых разговорах драгоценные дни и недели.
В конце концов Альмагро прогнал писарровского лазутчика.
– Что толку в словах, – сказал он, – если я чувствую себя победителем!
– Что ж, – ответил посол, – в добрый час. Но не забывайте старинную поговорку: «Порой побежденный побеждает, а победитель гибнет»…
Эрнандо и Гонсало не теряли даром времени. Братьям разрешено было принимать гостей, а гости из стана Альмагро охотно посещали их узилище – братья день и ночь играли с визитерами в карты и кости, играли отнюдь не для развлечения. Каждый проигрыш и каждый выигрыш в этом игорном доме за семью замками был ходом в хитрой игре, которая велась против Альмагро.
Однажды, например, братья выиграли в одного из наиболее влиятельных советников Альмагро восемьдесят тысяч песо. Когда убитый горем советник вручил счастливым игрокам долговую расписку, те немедленно разорвали ее в клочья.
– Вы достойный рыцарь, и мы с легким сердцем отказываемся от выигрыша, – сказал Эрнандо.
Оргоньес вновь потребовал от Альмагро казни братьев Писар-ро. Альмагро готов был уступить Оргоньесу, но осчастливленный братьями советник грудью стал на их защиту, и Альмагро после мучительных колебаний отказал Оргоньесу.
– Пеняйте теперь на себя, – с горечью сказал ему Оргоньес. – Люди из рода Писарро не прощают обид, а вы им достаточно досадили. Придет день, когда она расплатятся с вами, и эта расплата будет жестокая.
Пророчество Оргоньеса стало сбываться очень скоро.
Альмагро выступил в поход на Лиму и взял с собой Эрнандо. Гонсало и других знатных писарристов он оставил в казематах Куско.
Но братья недаром проигрывали своим стражникам десятки тысяч песо. Через несколько дней после ухода Альмагро из Куско Гонсало Писарро и другие пленники сбежали и благополучно добрались до ставки Франсиско Писарро.
Но у старого тигра руки были связаны, пока другой, самый расторопный его брат, Эрнандо, находился у Альмагро.
Эрнандо это отлично понимал и всеми силами стремился вырваться из плена. С этой целью он предложил Альмагро свои услуги в качестве посредника.
Соперники вступили в переговоры, и Франсиско Писарро согласился временно оставить Куско в руках Альмагро, но с одним непременным условием: Эрнандо должен получить свободу.
Хотя Оргоньес шел на все, чтобы сорвать это крайне невыгодное для альмагристов соглашение, оно было подписано.
Эрнандо доставили в лагерь Франсиско Писарро. Старый тигр ласково, даже слишком ласково, принял провожатых Эрнандо.
Альмагро счел это благим знаком. Он не знал, что, как только его люди покинули ставку Писарро, тот объявил соглашение недействительным и потребовал, чтобы Альмагро немедленно передал ему город Куско.
В тигриной семейке Писарро, как мы уже успели в этом убедиться, жестокость и вероломство уживались с гнуснейшим фарисейством.
Эрнандо, стараниями которого заключен был недолговечный договор, объявил, что он не одобряет поведения брата, но против своей воли, учитывая всяческие обстоятельства, вынужден признать заключенное соглашение недействительным.
Альмагро рвал на себе волосы. В дебюте его партия была уже проиграна. От огорчений и неумеренных возлияний он тяжко захворал и вручил бразды правления Оргоньесу.
Партия перешла в эндшпиль с явным преимуществом для Пи-сарро. Ведь за то время, пока велись переговоры, к Писарро прибыли новые подкрепления, тогда как Альмагро, по-прежнему отрезанный от моря, мог рассчитывать лишь на тех солдат, которых он привел из чилийского похода, да на сотню-другую перебежчиков из лагеря врага.
26 апреля 1538 года войско Оргоньеса встретилось неподалеку от Куско, в местности Салинас, с ратью противника. Писарриста-ми командовал Эрнандо. У Эрнандо было восемьсот, у Оргоньеса шестьсот бойцов. Старый тигр остался в Лиме и готовил там резервную армию.
С возгласами «Король и Альмагро!», «Король и Писарро!» противники ринулись в битву. Оргоньес сражался как лев. Он пронзил пикой рыцаря, которого принял за Эрнандо, убил несколько воинов, увлек за собой своих конников и в стремительной атаке смял врага. Пуля, посланная из аркебуза, пробила его шлем, и одновременно под ним пала лошадь.
Собрав последние силы, он выпутался из стремян, но его тут же окружили писарристы.
– Нет ли среди вас достойного кавалера, которому я мог бы сдаться? – спросил Оргоньес.
Один из приближенных Писарро, некто Фуэнтес, поспешил заверить Оргоньеса в своем благородстве. Оргоньес вручил ему свой меч, и «благородный кавалер» этим мечом поразил пленника в сердце. Затем Оргоньесу отрубили голову, насадили ее на пику, и, когда писарристы вошли в Куско, трофей водружен был на главной площади.
