что не мог быть искренним и принялся разбрасываться угрозами и договорами. Выглядело так, будто я пытался тебя купить.
— Да.
— Но любовь не покупается. Деньгами и договорами, уж точно.
— Только искренностью, — тихо добавляет Сара, и мне больше сказать нечего.
Она облекла в идеальную форму то, что крутилось у меня на уме.
***
Потом мы отправляемся на разговор с Зайкиной. Сара потребовала присутствовать на нем, и я не стал отказывать. Хотя Удав точно был против, скептически поджимал губы и вообще всем своим видом выражал презрение к женскому полу и страстям по отношениям с женщинами.
Я задаю вопросы, Зайка отвечает. Совсем другая девушка, стертая, блеклая. Ее потряхивает. Сара впечатлена и больше не смотрит на Зайку, как на соперницу.
— Мне заплатили, — тихо говорит Зайкина. — Жирный аванс, — облизывает губы. — Наличка. В обход менеджера, разумеется. Я таких сумм никогда в руках не держала. Всего-то нужно было слить что-нибудь из архива. Не липу… Да, все девочки рано или поздно стараются делать фото. Не со всеми удается, но… у меня было кое-что. Это требование менеджера… Подстраховываться. Тогда все-таки был слив… Просто у менеджера кишка была тонка признаться. Кое-какие файлы утекли… Там немного. Но этого бы хватило. Всего-то нужно было отправить их по номеру и потом подтвердить все в красках.
— Ты дура, да? Неужели не понимала, что с тобой станет за это?! Ты в чем-то нуждалась, что ли?
— Тебе не понять. Я в этом бизнесе с пятнадцати лет, мне до смерти надоело сосать члены и шептать, какие они вкусные. Большие деньги позволяют многое. Клиент побогаче и требует больше, чем среднестатистический клиент, который рад просто засунуть своего дружка в рот не жене или не своей девушке… Мне предложили безумную сумму денег и сразу дали много, даже если бы я ничего не сделала. Жадность. Соблазн. Мне обещали что после того, как я лично все расскажу, меня будет ждать машина… Там оставшаяся сумма и документы на новое имя. Вот и все… Глупо было поверить? Да… Но мне уже дали деньги за просто так, и я подумала, что такие люди не шутят. Не было ни машины с деньгами, ничего. Я вернулась домой, начала собирать вещи, поняла, что валить надо своими силами, и меня уже поджидал он, — кивает на Даву. — Вот и все. Она меня обманула. Сука…
— Она? Заказчиком была женщина? Ты разговаривала с ней?
— Все было текстами, сообщениями. Я слышала ее голос всего один раз.
— Ты бы ее узнала? — влезает в разговор Сара, которая до этого молчала. — Узнала бы ее?
— Не могу сказать. Но попыталась бы.
Сара стискивает телефон и ставит на воспроизведение аудиосообщение… с голосом моей тещи.
Зайка кивает быстро-быстро.
— Да. Она. Сука! О, это она… Чтоб она сдохла, жадная тварь! Обманула меня!
Мы выходим, оставив Зайку на попечение персонала. Сара смотрит на меня со слезами, я молча распахиваю объятия.
— Ты предупреждал, предупреждал, что мама может захотеть снова продать меня в брак! — плачет. — Когда хотел помириться. Но я не поверила, думала, ты просто очерняешь маму, и она бы не стала… А потом… она вдруг появилась и давай предлагать разобраться с тобой, наказать за измену, мол, только дай знать… И все решится. Зачем она так сделала?! Зачем заставила меня страдать?!
Глава 37
Сара
Позднее
— Все время хотела спросить, мама, почему вы не вышли замуж второй раз? Неужели не было рядом достойных мужчин? — спрашиваю я, разливая ароматный чай по кружкам.
Мама смотрит на меня с мягкой улыбкой, невероятно довольна, что мы снова разговариваем. Я пригласила ее к себе в гости, мы пьем чай и вот уже второй час подряд обсуждаем местные сплетни.
Мама знает, когда нужно не спешить, и потому не сразу подбирается к теме моего развода с Бергманом. Но я знаю, что она обязательно поднимет эту тему. Понимаю по выражению ее глаз.
Мама может болтать о пустяках и думать о своем. Сейчас ее мысли витают далеко от нашей беседы, и она точно что-то задумала.
— Ох, Сара. Есть мужчины, которых забыть невозможно. Таким был твой отец! — машет она рукой.
— Странно. Я помню, как он сухо с вами обращался. Все говорят, что он был скупым на эмоции, не умел их выражать, не отличался деликатностью в разговорах и к тому же сильно старше вас, мягко говоря, — смотрю на маму.
— Любви все возрасты покорны. Иного мужчину я рядом с собой никогда не видела.
Маму выдали замуж за очень взрослого мужчину. Я помню отца, но откровенно могла бы назвать его дедом.
Он был холодным, ворчливым с женой и всегда чем-то недоволен, но меня он точно любил, умилялся, боготворил. Я была его феечкой, принцессой, покорительницей старых больных коленей и повелительница его седой-седой бороды. Может быть, поэтому мне было позволено так много, и я.. наверное, избалована именно им с самого детства — стариком, который точно не любил свою жену, но обожал дочку.
Я уверена, что мама не любила своего мужа.
Просто когда ей достались все его деньги, она поняла, что сама может управлять своей жизнью и не стала снова выходить замуж. За годы рядом с мужем научилась управлять финансами, без ошибок не обошлось, но она быстро схватывала на лету и училась…
— Ох, как мне это знакомо! — мечтательно поднимаю глаза. — Я тоже не вижу иного мужчину рядом с собой, кроме Натана Бергмана.
— Он в перевязке. Что-то случилось?
— Нелепая авария. Не все поездки на быстрых авто бывают удачными, — вру я. — Он уже получил нагоняй за лихую езду и обещал, что больше не заставит меня переживать.
Снова мелю какую-то влюбленную чушь. Чем больше говорю, тем сильнее мелькает раздражение в глазах мамы. Наконец, она убирает чайную чашку в сторону, довольно громко опустив на блюдце.
— То есть ты поверила во всю эту ложь? И проглотила его измену, даже не прожевав? — усмехается. — Надо же… Я думала, что воспитала тебя сильной и гордой!
— Пустяки, недоразумение! — отмахиваюсь.
— Тебе выпала отличная возможность избавиться от того, кто разбил твое сердце, расторгнуть брак и
