— Похоже на него, — проворчал Кофа. — Очень похоже… Что ж, ладно. Займусь другими делами, если так.
Я решил воспользоваться случаем и задал Кофе один из немногих вопросов, которые меня сейчас действительно волновали.
— А в городе уже знают, что это я был, а не таинственный «заезжий дурачок»?
Услышать правдивый ответ я, чего греха таить, боялся, но решил, что лучше уж не тянуть. Правда не перестанет быть правдой только оттого, что я не желаю ее знать. К сожалению, конечно.
Пожилая леди вложила в свою ухмылку все запасы Кофиного ехидства.
— Кому положено, все знают, конечно.
Повисла тяжелая пауза. Я, впрочем, прекрасно понимал, что Кофа просто обязан немедленно расквитаться со мной за то, что я так легко его опознал. Оно и правильно, это гораздо практичней, чем еще несколько дней вспоминать свой досадный провал и планировать грядущее отмщение. Поэтому я изобразил на лице адскую смесь смятения и смирения, доставил ему удовольствие. И был вознагражден. Мастер Слышащий заулыбался еще шире, удовлетворенно кивнул и наконец продолжил:
— Твое счастье, что знать такие вещи почти никому не положено. Можешь быть спокоен, Чемпаркароке нем, как холодный пирог. Парень и без того не слишком болтлив, а тут еще Джуффин сам с ним поговорил, объяснил, что твоя выходка — чуть ли не самая страшная государственная тайна со времен смерти старого Короля. А мне пришлось самолично проинструктировать и выпустить в город команду отлично обученных сплетников. К сегодняшнему утру все желающие уже знали имя дурачка-чудотворца. Тебе небось тоже интересно?
Я кивнул.
— Можешь считать, что чудил вовсе не ты, а некий Хохлатта Чан, молодой лесничий с Муримаха, впервые в жизни приехавший в столицу. Парень перебрал впечатлений и джубатыкской пьяни, купил на Сумеречном рынке пару контрабандных Кристаллов Радости, а потом еще и тройную порцию супа Отдохновения навернул — от такой смеси немудрено умом повредиться. Однако все к лучшему: его выдающимися способностями заинтересовались в Ордене Семилистника, поэтому теперь парня лет тридцать никто не увидит, пока он там в послушниках киснуть будет. Сентиментальная история с хорошим концом, именно то, что требуется нашим горожанам.
— Ну и хвала Магистрам, — с неописуемым облегчением вздохнул я. — Вы гений, Кофа.
— Вечно ты всяким пустякам удивляешься, мальчик, — улыбнулась пожилая леди. — А настоящие чудеса для тебя в порядке вещей. То есть тот факт, что ты в полубессознательном состоянии нечаянно осчастливил несколько дюжин человек, тебя вовсе не трогает — при условии, что не будет сплетен, я правильно понимаю?
— Ну, в общем, да, — честно признал я.
— Ладно уж, если тебе нужен дельный совет, то вот он: ступай домой и постарайся отдохнуть. На тебе не то что лица, на тебе уже даже рожи нет. Одна физиономия осталась. Вытянутая и унылая, глядеть больно.
Дурак бы я был, если бы не послушался старого, мудрого человека.
На следующее утро я чувствовал себя много лучше. И настроение у меня было просто превосходное. А как же, проспал всю ночь как убитый, снов не видел и, соответственно, никого не укокошил, слава мне!
Я счел это добрым знаком и, окрыленный надеждой, полетел к Джуффину. Без предупреждения ворвался в его кабинет, чтобы у шефа не было ни единого шанса отсрочить столь важную для меня беседу. Заранее улыбался до ушей и размахивал руками, предвкушая грядущие переговоры и общее ликование в финале.
— Что с тобой? — заботливо спросил Джуффин. — Снова супчику навернул? И теперь целых полчаса будешь веселым и беззаботным?
— Да ну вас к Темным Магистрам! — меня аж передернуло. — Ужасы какие рассказываете… Просто у меня хорошие новости. Спал всю ночь, как нормальный человек, никого не обижал, ни единого притона не разрушил. Может быть, все уже само утряслось? От супа Отдохновения или просто так? Все прошло и можно жить дальше?
— Жить дальше можно в любом случае, — улыбнулся Джуффин. — Тем более что здоровье у тебя крепкое, а смертная казнь в Соединенном Королевстве уже давным-давно запрещена. Но на этом, боюсь, хорошие новости заканчиваются, мой бедный сэр Макс.
— Но почему? — взвился я. — Говорю же…
— Да слышу я, что ты говоришь, — вздохнул шеф. — Предлагаю честный обмен: я выделю тебе кружку камры и четверть часа времени, которого сегодня, по правде сказать, ни на что не хватает. А ты за это постараешься слушать меня очень внимательно. И, если такое возможно, верить каждому моему слову. Чтобы мне не пришлось повторять одно и то же еще дюжину дней кряду. И без того жизнь моя сейчас не сахар.
— А что так? — угрюмо спросил я.
Как всякому человеку, с головой погруженному в собственные проблемы, мне казалось, что все остальные не имеют морального права сетовать на жизнь. Вот мне — да, действительно трудно. А они — так, с жиру бесятся. Счастья своего не понимают и не ценят.
— Тебя тут все-таки здорово не хватает, — Джуффин обезоруживающе улыбнулся. — Во-первых, куда более хлопотно, чем я привык. Во-вторых, не так весело, как обычно. Ну и, в-третьих, некому допивать мою остывшую камру, — добавил он, протягивая мне кружку, содержимое которой, вопреки сказанному, было горячим и свежим.
Я, впрочем, и без того уже растаял. Открыто признать тот факт, что без меня гораздо хуже, чем со мной, — самый простой способ заполучить связку ключей от моего сердца. Возможно, и вовсе единственный. Такой подход мне и сейчас, как ни стыдно признаться, близок, а уж в те времена я даже не понимал, что надо бы как-то иначе.
— Тогда рассказывайте, почему мои хорошие новости вас не впечатлили? — потребовал я, принимая кружку. — Я-то, дурак, обрадовался… Думаете, я случайно не натворил никаких бед? И это ничего не значит?
— Разумеется, не случайно, — Джуффин ослепительно улыбнулся. — Но это действительно ничего не значит. Ты ничего не натворил этой ночью, и еще пара-тройка спокойных ночей нам, пожалуй, гарантирована. Но вовсе не потому, что ты наконец обрел контроль над своим могуществом. Просто ты изрядно ослаб, вот и все. А это быстро пройдет, насколько я успел тебя изучить.
Я угрюмо уставился в окно. Крыть было нечем, я и сам понимал, что шеф абсолютно прав. Скажу больше, я понимал это с самого начала, просто старательно игнорировал единственное разумное объяснение. Оно мешало мне быть счастливым.
— Милосердие слабого человека ничего не стоит, — Джуффин говорил строго, но глядел на меня с явным сочувствием. — То есть это правильная стратегия поведения, конечно. Если уж слаб, будь хотя бы безвреден, а еще лучше — спокоен и добр. И выжить так больше шансов, и силу накопить. Но никакой победой над собой тут и не пахнет. Обуздывать надо бурю, а не жалкий сквозняк. Ясно тебе, горе мое?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
