Он ответил так же сухо. Захлопнув дверцу с ее стороны с едва сдерживаемой яростью, Романо обошел машину и сел за руль.
Мотор зарычал как тигр, Романо круто развернул машину и помчался по подъездной аллее. А Клэр еще долго стояла на крыльце, совершенно опустошенная.
Романо позвонил на следующее утро очень рано, когда вся прислуга, за исключением горничных, еще спала. Джина осторожно постучала к ней в дверь.
– Звонит синьор Беллини, синьорина, – сказала горничная, указывая на параллельный аппарат, – он хочет говорить с вами.
– Алло, – спросонок отозвалась Клэр, когда за девушкой закрылась дверь. – Клэр у телефона.
– Простите за столь ранний звонок, – начал Романо, – но нам нужно встретиться. Грейс с детьми будет дома уже завтра утром, и я не хочу ни в коем случае расстраивать жену моего друга. – Он говорил так отрывисто и сухо, что Клэр сразу окончательно проснулась и... вновь разозлилась. – Давай поужинаем с тобой сегодня вечером и выясним отношения.
– Не думаю, что в этом есть необходимость, Романо, – жестко ответила Клэр, сжимая трубку с такой силой, что пальцы ее побелели. – Я тоже не желаю расстраивать Грейс. Так что проблемы не существует. – То, что произошло вчера, останется между нами, – холодно продолжила Клэр. – Ради Грейс и детей мы должны сохранять видимость нормальных отношений.
– Значит, ты отказываешься поужинать со мной? – мрачно спросил Романо.
– Я уже сказала, что в этом нет необходимости. Меня сейчас прежде всего волнуют Грейс и близнецы, поэтому можешь считать, что обстановку мы прояснили. – Сердце ее билось так, что Клэр боялась: он тоже это слышит.
Она положила трубку на рычаг и тут же разразилась слезами, что случалось с ней довольно часто в последнее время.
И вот теперь, полтора месяца спустя, Клэр сидела с Грейс у бассейна и изо всех сил старалась не замечать двух мужчин, игравших с Лоренцо в футбол на лужайке. Особенно одного из них.
Они сидели с Грейс под тенью раскидистой ним, а рядом в своих колясках спали младенцы.
Клэр намеренно села спиной к бассейну.
Протянув руку и дотронувшись до подруги, она сказала:
– С малышами все в порядке, Грейс. И незачем жать им на животики, как проверяют говорящую куклу – пищит ли она.
– Я понимаю, – Грейс застенчиво улыбнулась. – Честное слово, я это знаю. Просто они такие симпатичные, и я их жутко люблю. А как относится к ним Лоренцо, ты заметила? По-моему, он от них в восторге.
– Да, и Бенито тоже. – Клэр слегка покачала головой. – Не увидев это своими глазами, я никогда бы не поверила, что попугай может в кого-то влюбиться. Но близнецы у него вызывают настоящее изумление.
– Знаешь, Бенито не простая птица, – сказала Грейс странным тоном. – Кстати говоря, если бы не он...
– То что? – Клэр наклонилась вперед, вся внимание. Но Грейс уже замолчала. – Что ты хотела сказать?
– Только благодаря Бенито мы с мужем снова сошлись, – медленно проговорила Грейс. —
Мы тогда так запутались. А Бенито нам помог. Донато смеется, когда я говорю, что попугай умеет думать и рассуждать, но это правда. Он умнее многих людей.
– И, уж конечно, болтливее, – осторожно вставила Клэр. Дело в том, что в последнее время у попугая появилась привычка по любому поводу связывать ее имя с именем Романо. И хотя Донато и Грейс с улыбкой объясняли факт тем, что так зовут младенцев, Клэр оставалась при своем мнении. Бенито забавлялся подобным образом еще до рождения близнецов и всегда при этом тянул «мммм» – будто раздумывал. Звучало так, словно он знает тайные желания Клэр, что немало ее озадачивало.
Вообще последние полтора месяца она испытывала постоянную сердечную муку. После того вечера в роддоме она думала, что Романо будет появляться лишь изредка в усадьбе – только чтобы Донато и Грейс ничего не заподозрили. Вместо этого он приезжал постоянно.
А может, он просто вел себя как всегда? Май в этом году выдался на редкость погожим, над головой сияло голубое небо, а солнце излучало ласковое тепло, так что нельзя было отказаться от частых трапез на открытом воздухе. Конечно же, Романо хочется быть в такие дни с друзьями, а не сидеть одиноко в своем роскошном доме, внушала себе Клэр.
Эти рассуждения, однако, не помогали ей справиться с чувством любви, переполнявшим ее существо. Она всей кожей ощущала присутствие Романо, даже не видя его.
Вот и сейчас Клэр, не оборачиваясь, почувствовала, что игравшие до того в мяч мужчины направляются к ним через лужайку.
– Солнце начинает припекать, – сказал, подойдя, Романо. Он уселся на землю у ног Клэр и поднял голову. – Ты правильно делаешь, что держишься в тени: твоя бледная английская кожа может обгореть.
– Не такая уж она бледная, – огрызнулась Клэр: как всегда, девушке показалось, что он подтрунивает над ней. – Ты же не скажешь, что я – голубоглазая блондинка с тонкой кожей?
– Ты – кареглазое существо с гладкой шкуркой. И вообще похожа на жеребенка, быстрого и нервного. – Он сказал это вполголоса, однако так, чтобы все услышали.
– Я не соглашусь с тем, что я нервная, – Клэр ответила ему тем же беззаботным тоном, каким разговаривала с Лоренцо, когда они соревновались в острословии. Но сравнение глубоко ее задело. Мог бы и не намекать на то, что она не похожа на пышнотелых флегматичных женщин, заполнивших пляжи с приходом лета. Не похожа она и на других – худощавых, уже загоревших и... едва прикрытых крошечными бикини. Бикини отныне не для нее.
– Каков же твой нрав – яростный, как у тигра? – не унимался Романо Его темные очки, прятавшие глаза, не позволяли понять, шутит он или говорит серьезно.
– Не уверена насчет ярости, – помолчав, ответила девушка. – Знаю только, что я не психопатка. А ты намекаешь как раз на это?
– Даже не думал намекать, – лениво пробормотал Романо. – Было бы весьма невежливо с моей стороны – как ты считаешь?
– Считаю, что соображения вежливости тебя ни на минуту не остановили бы. – Довольно поздно Клэр сообразила, что дерзит.
– Черт возьми, я совсем забыл, что жеребенок может лягнуть, если его раздразнить. – Теперь он смеялся, как делал это иногда: безудержно, хрипловатым голосом. Слыша этот смех, Клэр сгорала от желания повиснуть на Романо и покрыть его лицо поцелуями. – Пошли поплаваем. – Он снова смотрел на нее, и ей показалось, что легкий разговор кончился – обычное приглашение прозвучало вызовом. – Вода теплая-теплая.
– Романо, вода-то как раз ледяная, – вмешалась Грейс. – Я купалась чуть пораньше и здорово замерзла.
– Вот видишь, жеребенок, все уже успели искупаться, кроме тебя. – Неторопливым движением он снял очки и сощурил глаза под лучами яркого света, проникавшего сквозь купол из ветвей. – Грейс и Донато сумеют присмотреть за детьми, пока ты охладишься.
