Лили не стала говорить ей, что повар просто, по-видимому, следовал указаниям хозяина, который сказал ему, что она будет обедать в столовой
– Я думала, что повар – женщина. А точнее – жена Диксби.
– Ах нет, миледи. Диксби нагло соврал вам. Повар – огромный верзила, совсем лысый и с серьгой в одном ухе. – Она состроила гримасу. – Он откликается на кличку Бык.
Лили удивленно подняла брови, затем нахмурилась. Ее попросту одурачили! Значит, Диксби все выдумал про жену, это просто был повод, чтобы остановиться возле дома Ремингтона. Если бы не этот рыжий разбойник, она никогда бы не оказалась в теперешней нелепой ситуации.
– Довольно неаппетитное имя для повара, как ты думаешь? Кстати, я слышала, это у многих поваров просто бешеный нрав. А каков норов у этого Быка?
– Такой и есть. Бешеный, как у всех быков.
Пока Элис причесывала ее, Лили строила планы мести. Сразу после ленча она решила нанести визит «жене» Диксби.
Мысли о предстоящей встрече с герцогом окончательно лишили ее присутствия духа. В первый раз ей предстояло разделить с ним трапезу. Она все надеялась, что он и сегодня уйдет с утра из дому, но, напрасно. По сведениям Элис, которая каким-то образом была в курсе всех домашних дел, герцог провел утро в своей библиотеке, откуда до сих пор не выходил. Лили предпочла бы остаться в своей комнате и продолжить работу, а не спускаться вниз на ленч. Она все утро занималась изучением старого пергамента – она захватила с собой несколько штук. Древний свиток привлекал ее гораздо больше, чем встреча с угрюмым хозяином, вынужденным мириться с присутствием нежеланной гостьи.
– Миледи, прошу вас, сядьте прямо, чтобы я могла как следует заколоть ваши локоны.
Лили нетерпеливо отмахнулась.
– Только не подкалывай их на затылке, Элис. От этих несносных шпилек у меня так болит голова!
– Но мы ведь в городе, а не в загородном поместье, – напомнила ей Элис. – Большинство джентльменов предпочитают, когда леди причесаны подобающим образом.
Элис была права, но Лили совсем не хотела, чтобы герцог Ремингтон вообразил, будто она изо всех сил старается произвести на него впечатление.
– Просто завяжи их сзади лентой, – нетерпеливо приказала она.
Лили появилась в дверном проеме огромного обеденного зала точно в час тридцать. К сожалению, ее надежды поесть в одиночестве не оправдались – в конце длинного стола восседал герцог. Итак, ей не повезло – почти целый час придется терпеть его опасное общество. Она дала себе слово не терять головы. Ремингтон каким-то непостижимым образом умел заставить ее забыть обо всем – о гордости, о долге. Но больше она ничего подобного не допустит.
Ее веселенькой расцветки платье совершенно не гармонировало с темно-бордовыми тонами этого обеденного зала, с темной мебелью из красного дерева. Его торжественному великолепию больше подходило мрачноватое одеяние герцога, выдержанное, как обычно, в серых и черных тонах.
При виде девушки он почтительно поднялся.
– Добрый день. Лили. Не составите ли мне компанию? – Это приветствие прозвучало скорее формально, чем искренне. Это впечатление усилилось, когда он с хмурой миной указал ей на место рядом с собой. Девушка прилежно старалась не смотреть на него. В жизни он всегда оказывался еще более красивым, чем в ее воспоминаниях. Чтобы не поддаться его обаянию, она вспомнила тот мерзкий случай на балу, надеясь, что обида и гнев пересилят ее чувства. Однако ничего не помогало. Чем ближе она подходила, тем быстрее билось ее сердечко.
– Добрый день, ваша светлость.
– Ваш голос звучит уже лучше. – Он отодвинул ее стул, приглашая сесть. – Очевидно, горло заживает.
Она легонько потерла ухо, моля Бога, чтобы больше он не наклонялся так близко, щекоча ее своим дыханием…
– Конечно. Уже намного легче, – равнодушно отозвалась она.
И тут же пожалела, что так ответила. Она ведь собиралась изображать перед ним глупенькую барышню, эдакого хрупкого мотылька. Такой женщине полагалось бы долго охать и ахать, надеясь завоевать его сочувствие и жалость. Однако она что-то слишком часто забывает при нем о своей привычной роли светской дурочки. Надо срочно взять себя в руки. Она и так слишком раскрылась перед ним.
Появились слуги с подносами, расставляя их на буфете под неусыпным оком Диксби. Слуги сразу же удалились, но Диксби остался. Он поставил перед ними чеддерский суп, затем занял свое место возле буфета. В зале воцарилась гнетущая тишина, прерываемая лишь еле слышным постукиванием ложек по тарелкам из великолепного китайского фарфора.
Ремингтон, не отрываясь, смотрел на нее, она чувствовала…
Чтобы убедиться в этом, она бросила на него осторожный взгляд. Почему он за ней наблюдает? Под этим пристальным взглядом ей вдруг стало очень неуютно. Спина напряглась, и движения сделались скованными, как будто она держала экзамен по этикету.
Однако внезапно прозвучавший вопрос герцога заставил ее вздрогнуть.
– Почему бы вашему отцу не отправить вас к сэру Малкольму Байнбриджу, чтобы он спрятал вас у себя? – внезапно спросил он.
От неожиданности Лили вздрогнула, и суп выплеснулся на великолепную льняную скатерть. Пытаясь подхватить ложку, она задела тарелку и чуть не перевернула ее на скатерть. Вспыхнув от смущения. Лили попыталась промокнуть лужу на столе салфеткой.
– Ах, какая я неловкая!
Диксби поспешно подошел и прикрыл грязное пятно льняным полотенцем, которое было перекинуто у него через руку. Он кивнул на стул, стоящий с противоположной стороны.
– Не будетели вы так любезны – пересесть на этот стул, миледи?
Лили послушалась этого едва завуалированного приказа. Она еще не успела усесться, как перед ней стояла другая тарелка. Ремингтон даже бровью не повел. Можно было подумать, что его гости чуть не каждый день переворачивают на себя тарелки с супом.
– Так что насчет Байнбриджа? – повторил он. – Мне казалось, вы близки с Софи Стэнхоуп и ее семьей? Так отчего же ваш отец не отправил вас к сэру Малкольму, вместо того чтобы посылать к престарелой тетушке?
– Папа не хотел обременять Байнбриджей, – быстро ответила она – И… он хотел, чтобы я была подальше от Лондона, чтобы никто не догадался, где меня можно найти.
Ремингтон как-то странно посмотрел на нее, долгим-долгим взглядом.
– Не представляю, о чем можно разговаривать с сэром Байнбриджем… Вашего отца настолько интересуют наши военные проблемы?
Вопрос был более чем обоснованным. Лили изо всех сил пыталась не выдать охватившего ее смятения.
– Я бы так не сказала, ваша светлость. Я уверена, что они ведут самые обычные мужские разговоры.
