самом деле, эти стремления были вынужденными. Я уверен, что практически никто из нас не пошел бы на Игры добровольно.
Даже в сражениях с Тварями на границе больше шансов выжить, чем на Играх. По статистике, которую все знали еще с младшей школы, из сотни рунных бойцов, отправленных на границу, возвращалось семьдесят. Из сотни участников Ежегодных Имперских Игр выживало в лучшем случае десять.
Мы стояли перед будущими наставниками и рунными бойцами только потому, что у нас не было выбора. Арии делают свой выбор только один раз — в момент рождения ариями. Рунная магия безраздельно принадлежит Империи, как и мы — ее носители.
Периметр плаца окружали Имперские гвардейцы. Их было чрезмерно много для простого протокольного сопровождения церемонии. Они не охраняли нас от внешней угрозы — они стерегли нас. Как будто мы были не будущими героями Империи, а опасными преступниками, готовыми в любой момент сбежать. Возможно, в этой оценке была немалая доля истины.
Наставники, облаченные в строгие черные мантии с серебряными рунами на воротниках, методично ходили между колоннами, сверяя списки вверенных им групп. Их строгие, будто высеченные из мрамора лица выражали полное безразличие, словно каждый из нас был одной из тысяч пешек на грандиозной шахматной доске.
— Внимание! Тишина! — громоподобный голос главного распорядителя церемонии открытия Игр прокатился над толпой — никакого усиления, всего-лишь рунная магия высокого уровня.
Подчиняясь чьему-то приказу, телекамеры улетели нам за спины, и на плацу воцарилась тишина.
На трибуну поднялся князь Олег Новгородский, младший брат Императора. Он был известен своей беспощадностью и изощренной жестокостью даже в высших кругах Империи. Высокий, широкоплечий, с седыми висками, несмотря на относительно молодой возраст — чуть за сорок.
Я стоял почти в центре строя, третьим в колонне, и хорошо видел лицо князя, спокойное и бесстрастное, как озерные воды за его спиной. Глаза Новгородского напоминали два куска льда — светло-голубые, почти бесцветные, и такие же холодные. На могучей груди сияла массивная золотая брошь в форме двуглавого орла — символа высшей власти в Империи.
— Добро пожаловать в ад, щенки! — неожиданно рявкнул он, и его слова раскатистым эхом разнеслись над площадью. — Вы прибыли на Имперские Игры. Забудьте о ваших аристократических корнях и семейных регалиях. С этой минуты вы принадлежите Империи. Вы — собственность государства, и будете выполнять его приказы без раздумий!
Князь хлестал нас словами, словно жесткой плетью и, похоже, получал от этого удовольствие. Как и все, я ожидал услышать стандартную пафосную речь о величии Империи и высоком предназначении ариев, но не это!
— Раздеться догола! — следующий приказ князя прозвучал как гром среди ясного неба. — Одежду, обувь и все личные вещи сложить справа от себя! Выполнять! Немедленно!
Я замер, чувствуя, как краска стыда заливает лицо. Раздеться? Здесь? При наставниках? При гвардейцах? При девушках?
Вокруг послышались приглушенные возгласы и шорохи — некоторые участники начали выполнять приказ, но краем глаза я заметил, что несколько человек не двигались, явно не желая подчиняться унизительному требованию.
Я колебался. С одной стороны, моя аристократическая гордость кричала о том, что такое обращение недопустимо. С другой — разум холодно напоминал, что правила здесь устанавливаю не я. И если я хочу выжить, придется играть по этим правилам, какими бы унизительными они ни были.
— Стоп! — процедил Новгородский, и его лицо исказила презрительная усмешка. — Среди вас есть несогласные с приказом, или мне показалось? Выйти из строя и встать лицом к товарищам!
Вышли трое: два юноши и девушка. Они повернулись лицом к нам, вздернули подбородки и обратили свои взоры поверх наших голов.
— Не соблаговолите ли пояснить, с чем связано ваше настойчивое нежелание выполнять приказ? — спросил Новгородский неожиданно мягким и вкрадчивым голосом, от которого по моей спине побежали мурашки.
Это был голос хищника, играющего с добычей перед смертельным броском. Он не спрашивал — он давал им последний шанс исправить свою ошибку.
— Я князь Юрий Луцкий! — представился высокий темноволосый парень, чеканя каждое слово. — Ваше требование звучит оскорбительно для чистокровного ария из древнего рода…
— Довольно! — резко оборвал его князь, и я физически ощутил давление Рунной Силы, исходящее от Новгородского. — Вы желаете покинуть Игры?
Троица, видимо, не ожидавшая такого поворота, после короткого замешательства неуверенно кивнула. Мое сердце забилось с удвоенной силой, а ладони покрылись холодным потом. Я отчетливо понял, что произойдет в следующую минуту, по изменившемуся выражению лица князя. Неужели он действительно…
— Гвардейцы! — князь сделал жест рукой, и трое Рунных в черных доспехах молниеносно исполнили его безмолвный приказ.
Мечи сверкнули на солнце, и через мгновение три обезглавленных тела рухнули на каменные плиты набережной.
Я почувствовал, как мой желудок скрутило резким спазмом. Ноги мгновенно стали ватными, а в голове пронеслась малодушная мысль о том, что нужно бежать. Но куда⁈ Позади стояли сотни таких же оцепеневших от ужаса ариев, а впереди — гвардейцы с окровавленными клинками и князь Новгородский с надменной улыбкой на лице.
Я не мог оторвать взгляд от окровавленных тел, распростертых на гранитных плитах, и не мог поверить, что это реальность, а не жуткий сон. Еще минуту назад ребята были живыми людьми, с мечтами, надеждами, страхами — такими же, как у меня. А теперь…
Теперь их просто не стало. И никто не возмутился, никто не пришел на помощь, никто даже не вскрикнул. Мир продолжил существовать, как будто ничего не произошло. Будто смерть трех аристократов от мечей гвардейцев была столь же обыденной, сколь случайный порыв ветра над головой.
— Позвольте мне прояснить ситуацию для всех остальных, — произнес Новгородский низким голосом и медленно обвел нас тяжелым взглядом льдистых глаз. — Покинуть Игры до их официального окончания можно только одним единственным способом — расставшись с жизнью. У кого-нибудь есть такое желание?
Тишина стала настолько осязаемой, что, казалось, ее можно было резать клинками. Я почувствовал, как по спине стекает капля холодного пота, несмотря на легкий прохладный ветер с озера.
— Время пошло, — невозмутимо объявил Новгородский, взглянув на массивные серебряные часы на правом запястье. — У вас есть ровно минута, чтобы выполнить приказ. После этого любой, кто останется в одежде, разделит судьбу этих троих!
Плац мгновенно пришел в движение: все вокруг начали лихорадочно срывать с себя одежду, пояса и сандалии. Я рванул длинную рубаху ненавистного темно-синего цвета на груди, и с удовлетворением проследил взглядом за разлетающимися по плацу мелкими
