— Сейчас тебе не от кого защищаться… — Он медленно расстегнул застежки ее пояса и с видимым удовольствием снял с нее шелковистую паутину чулок.
Николь не могла даже пошевелиться. Сердце ее гулко стучало, голова кружилась от нетерпения…
Ладони Джеймса снова сжали ее бедра. И, не отдавая отчета в своих действиях, девушка порывисто обняла его, словно благодаря за терпение и ласку…
Где-то в самой глубине сознания она еще слышала тревожный сигнал, предупреждающей о надвигающейся опасности. Ведь только вчера она была твердо уверена, что ничего подобного просто не может случиться. Но природа берет свое, и женское начало все же одержало верх над страхом и всяческими комплексами!
Правда, если быть честной перед самой собой, Николь понимала, что с самого начала дала Джеймсу повод поверить в успех его притязаний. Вся ее враждебность и злость были лишь видимой стороной их отношений. Ведь стоило ему прикоснуться к ней, и она, сама того не желая, растаяла в его объятиях…
Очнувшись от этих мыслей, Николь еще раз взглянула на своего мужа. Как, почему этот человек, которого она искренне презирает, сумел пробудить в ней такую страсть, такое дикое желание?
— Это несправедливо! Нечестно, — обессилено взмахнула руками она.
— На войне — как на войне, — улыбнулся в ответ Джеймс. Он осторожно поцеловал грудь через тонкое кружево бюстгальтера.
Сердце ее забилось с новой силой. Война. Его случайная фраза попала в самую цель. Приподнявшись на локте, она оттолкнула его от себя.
— Ты абсолютно прав, — стараясь освободиться, продолжала Николь. — Это война. И любовь, о которой сегодня все так красиво говорили, не имеет к нам никакого отношения.
Опустив руку на ее плечо, Джеймс уверенно уложил девушку обратно.
— Обсудим это как-нибудь в другой раз. Его сильный язык одним движением приоткрыл ее губы…
Николь застонала. Она чувствовала на себе тяжесть его тела, ощущала своей кожей мелкие уколы его курчавых волос, и… и ей нравилось это.
Они целовались. Медленно, страстно, горячо, нежно…
Наконец Джеймс, словно нехотя, оторвался от ее жарких губ и заскользил вниз, по запрокинутому подбородку, по пульсирующей жилке на ее хрупкой шее, осторожно отодвинул в сторону кружево бюстгальтера и коснулся ее разгоряченной груди.
Николь не могла больше сдерживаться. Забыв обо всем на свете, она полностью погрузила в то счастье, которое дарил ей Джеймс. Постанывая от удовольствия, она все сильнее прижимала его голову к своей груди.
Неожиданно Джеймс отстранился от нее и встал с постели. Николь с недоумением взглянула на него. Не в силах больше сдерживать свои чувства, она страстно прошептала:
— Не уходи, Джеймс… Джеймс улыбнулся.
— Я никуда не уйду, — пообещал он.
Только сейчас Николь поняла, что он собирался сделать. Торопливо сбросив с себя джинсы и трусы, он обернулся к ней. В горле у нее все пересохло. Ее единственный опыт сексуального общения с мужчиной проходил в полной темноте. К тому же в тот раз они так торопились, что даже не удосужились полностью раздеться. Впервые в жизни Николь видела перед собой обнаженного мужчину.
Джеймс лег рядом. Теперь он казался ей еще больше, еще жарче и опасней, чем раньше. Николь по-настоящему испугалась.
Что она делает здесь, рядом с этим человеком?
Приподнявшись, Джеймс заглянул ей в лицо.
— Испугалась? — мягко улыбнулся он ей.
— Я… Кажется, мне уже поздно говорить «нет»… — неуверенно покачала головой Николь.
— Пожалуй, ты права. — Джеймс нежно провел ладонью по ее губам. Рука его заскользила вниз по изгибам ее напрягшегося тела… Не спуская с нее глаз, он осторожно прикоснулся к заветному треугольнику…
— Может, не надо, Джеймс? — смущенно потупилась Николь. Инстинктивно она скрестила ноги, стараясь вытеснить его руки с запретной территории.
Но Джеймс, казалось, даже не заметил этого. Уверенным движением он раздвинул ее бедра, и, улегшись поудобнее, осторожно потянул на себя нежно-розовое кружево трусиков. Николь вспыхнула, почувствовав между ног влажный жар желания…
— Скажи, что ты хочешь меня, — откладывая в сторону ее трусики, попросил Джеймс. Он с нескрываемым восхищением смотрел теперь на обнаженное тело. — Ты так красива, Ники. Ты просто великолепна…
Он не мог найти подходящих слов, чтобы выразить свои чувства. Еще никогда он не встречал в своих партнершах столько естественности и женственности, никогда еще не видел таких идеальных пропорций и форм, такой белоснежной и шелковистой кожи, такой красивой и сексуальной груди…
И теперь эта Женщина стала его женой.
Джеймс с трудом сдерживал торжествующую улыбку.
Он ощутил внутри себя прилив нежности к лежащей рядом Николь. Что с ним происходит? Да, он всегда чувствовал себя защитником, иногда позволял себе быть излишне агрессивным и нетерпеливым, но испытывать такую нежность?
Теперь ему было недостаточно просто видеть жаждущую их близости обнаженную Николь. Он хотел большего. Хотел услышать от нее страстные слова желания.
Николь горела от возбуждения. Восхищенный взгляд Джеймса сводил ее с ума. Она боялась и вместе с тем безумно хотела его. Впервые в жизни она чувствовала себя такой слабой и наполненной дикой энергией одновременно…
— Скажи мне это, Ники. Скажи мне, что ты хочешь меня! — Его голос звучал как крик. Полуприкрыв глаза, он внимательно следил за ней.
— Нет! — Кого она хочет обмануть? Джемсу прекрасно известно, что она лжет. Он видел и слышал ее, он касался ее… он знает. Он наверняка знает, как сильно она хочет его. — Нет! — еще тверже повторила свой отказ Николь.
Неожиданно Джеймс рассмеялся.
— Ты маленький упрямый зайчишка. Твое тело горит и разрывается на части от желания. И ты, и я, мы прекрасно знаем об этом. Почему ты не доверяешь своим чувствам? — Его губы приблизились к самому ее уху. — Скажи мне, что ты хочешь меня!
Наверное, именно таким тоном библейский змей убеждал наивную Еву вкусить запретный Плод.
— Я никогда не смогу сказать тебе этого, — упрямо повторила Николь.
— Сможешь. — Его голос звучал так уверенно.
А затем он плотно прижал свою ладонь к внутренней стороне ее бедер. Все тело ее задрожало от напряженного ожидания. Джеймс уже не скрывал торжествующей улыбки. Теперь он знал наверняка: Николь хочет его и ей придется признать это.
— Да! — порывисто выдохнула она. — Я хочу тебя, Джеймс!
Она потеряла всякий контроль над своим телом, над своими чувствами. Ей казалось, что после долгого заточения ее наконец выпустили на волю. Упиваясь совершенно новым, пьянящим чувством свободного полета, она конвульсивно двигалась навстречу любому его движению.
