улыбнулся. — Вот, с тобой посоветоваться хочу: какое наказание было бы адекватным твоему проступку? Что, как считаешь, я сделаю?
Первая картинка, пронзившая мозг, была жутковатой. Мне представилось, как он бросает меня здесь, связанную, а сам исчезает. Без своего арсенала порошков, эликсиров и волшебных предметов я долго тут не протяну.
Но я тут же одёрнула себя — не хватало ещё подсказывать ему идеи. Поэтому усилием воли я воссоздала другой образ в голове: Чернобог развязывает мне верёвки, а ветряной див провожает до самого входа в избушку.
Стоящий напротив расхохотался, запрокинув голову. Лес вокруг в ответ на это тревожно затих, словно прислушиваясь.
— А ты и правда забавная, Рада, — отсмеявшись, сказал Чернобог. — Даже жаль, что такая непутёвая.
За спиной пришёл в движение див. Он зарычал, и когда я повернула к нему голову, то увидела, что вращение тяжей в его теле стало ускоряться.
— Спокойно, — сказал Чернобог. — Я слышу. — А потом добавил громко:. — Ну, заходите, раз пришли!
Сердце совершило прыжок с переворотом, едва не выскочив наружу — оно первое поняло то, что ещё не успела осознать голова. Они пришли! Не знаю, как, каким волшебством и какой удачей, чьими силами и чьими жертвами, но они за мной пришли. Невозможное, невероятное и невыполнимое вдруг чудесным образом воплотилось в жизнь.
Ноги вдруг ослабели, и я едва не упала. Закусила губу, чтобы не заскулить позорно от облегчения.
На поляну со всех сторон выходили поленицы, а сбоку, держа в поле зрения и меня, и дива, и Чернобога, появился Гордей. Все вооружённые, серьёзные, сосредоточенные.
— Вот так гости! — преувеличенно восторженно сказал Чернобог. — Я удивлён и обрадован вашим визитом. Но расскажите, зачем пожаловали?
Гордей сделал ещё шаг вперёд, сосредоточив всё своё внимание на говорящем, и сказал:
— Ни за что не поверю, что тебе это неведомо.
Богатырь был суров, почти мрачен. По тому, как рука сжимала меч, а на скулах проступали желваки, я отчётливо понимала, как он зол. Не наговорил бы лишнего — даже с таким численным перевесом я не была уверена, что победа будет за нами. Надо было срочно вмешаться.
— Твоё условие выполнено, Чернобог, — громко сказала я. — Ты хотел проверить, придут ли они, — и они здесь.
Я отметила краем глаза, что лица некоторых девчонок дрогнули — ну ещё бы, это вам не рядовая нечисть. Такого противника они и не видывали ещё никогда, и уж точно с таким не сражались. Я отдавала себе отчёт, что прямо сейчас немного уронила их боевой дух, но хуже нет ошибки для воина — недооценить противника.
Чернобог церемонно поклонился, обведя взглядом людей.
— Рад вас всех видеть здесь. — Затем он перевёл глаза на меня: — Полагаешь, Рада, это всё? Урок усвоен?
— Ты сказал, что моё освобождение зависит от того, придут ли за мной. Они здесь. Разве не так?
В крови всё ещё гулял восторг от того, что меня не бросили, он кружил голову и мешал связно думать. Но я всё же удержала себя от озвучивания ещё одной мысли: «Урок стоило усвоить не только мне. Люди достойны того, что я для них делала». Но щёлкать по носу всемогущее существо было бы крайне опрометчиво.
— Верно, — усмехнулся Чернобог. — Но и разойтись просто так мы не можем. Оглянитесь вокруг. — Он широким жестом словно приглашал к любованию окрестностями. — Навь. Велесова ночь. Богатыри и поленицы. Древние сердитые силы. Невинная девица у жертвенного камня… Чего-то не хватает, не находите?
Тон его был лёгким, почти игривым, но сердце окаменело и с почти слышимым звоном упало в пятки. Особенно когда Гордей спокойно и уверенно ответил:
— Не хватает битвы добра со злом.
Чернобог преувеличенно расстроенно всплеснул руками. С появлением зрителей он приобрёл какую-то ярмарочную развязность. И от этого становилось ещё тревожнее. Казалось, он слишком наслаждался происходящим, а это не входило ни в какие ворота. Надо было побыстрее заканчивать, а не растягивать весь это ужас на долгое время.
— Ну я не стал бы так уж резко делить присутствующих на чёрное и белое. Но — да, битва определённо нужна.
— Один на один, — сказал Гордей, покрепче перехватывая меч.
— Разумеется… — Чернобог слегка наклонил голову.
Пока ещё кто-нибудь не сказал чего-то разрушительного, я быстро выкрикнула:
— Гордей против ветряного дива!
* * *
Все перевели глаза на меня, богатырь удивлённо, а Чернобог — с пониманием. Ну ещё бы, против него у Гордея не было бы ни одного шанса. Будь богатырь хоть силы невиданной, хоть сноровки идеальной, он всё равно человек. Даже в схватке с дивом шансы не слишком велики.
— И то верно. — Чернобог кивнул в ответ на мое скоропалительное предложение. — Решено. Если богатырь побеждает ветряного дива, то вы все уходите. Если нет… то нет.
Я сжала руки в кулаки и впилась ногтями в ладони. Мне нужно было заставить себя соображать лучше, но как же это сложно, когда всё тело дрожит от волнения и напряжения.
— Никакой помощи твоему бойцу, — сказала я как можно более твёрдо. — Никакой подпитки или воскрешения. Лишь те базовые силы, что есть у него сейчас.
— Справедливо. — Чернобог слегка дёрнул бровями. — Гордею пусть тоже никто не помогает. Но, полагаешь, даже так… у богатыря есть шанс?
— А разве не всё здесь сегодня — испытание веры? — возразила я, отгоняя соблазн просить ограничить силу дива. Этого делать нельзя, я чуяла подвох. — Я должна была верить, что за мной придут. И теперь я верю, что Гордей победит. Он самый сильный и умелый богатырь, которого я знаю, это ему по силам.
— А мы, — подала голос Настасья, — оставляем за собой право вмешаться, едва лишь почувствуем, что условия не выполняются.
— Ну ещё бы, — усмехнулся Чернобог.
Настасья прошла через поляну ко мне и перерезала путы, которые держали мне руки. Затем повернулась к божеству и посмотрела прямо в лицо. Тот с интересом наблюдал за поленицей, но возражать против её самоуправства не стал.
Без предупреждения и объявления поединка, див тронулся с места.
Поленицы инстинктивно отшагнули к краю поляны, некоторые потянулись к оружию, но в конце концов взяли себя в руки. Я потирала затёкшие запястья и лихорадочно думала. А нет ли в условии лазейки? Не могу ли я как-то
