теперь его здесь точно ничего не держит, все дела переделаны, все нити развязаны. Он чистил оружие, вещи были собраны, и час расставания приближался слишком уж быстро.
Мне пришлось придумывать себе срочные дела, лишь бы немного отвлечься от дурных мыслей. Ведь всё, что мне хотелось делать — это придумать хоть какой-то повод, чтобы он остался. В конце концов, я сдалась и призналась себе, что влюбилась в него, и это, конечно, было просто ужасно. Гордею я про это ни за какие коврижки не сказала бы, потому что это звучало глупо: «Дорогой богатырь, а не желаешь ли ты себе бабу Ягу в жены?» Самой смешно. Надо было Чернобогу об это рассказать — вот бы он повеселился, может, вообще просто так меня бы сразу отпустил, дурочку бестолковую.
Когда я в очередной раз вышла во двор, посередине поляны стоял Гордей и явно меня ждал. Но вещей при нём не было, лишь клинок.
Богатырь выглядел необычно. Кажется, впервые в жизни я видела его… нерешительным? Он не выдержал мой прямой взгляд и отвёл глаза.
— Рада, у меня к тебе дело, — сказал Гордей.
— Да? — Я нахмурилась. — У нас ещё остались дела?
— Я пришёл вызвать тебя на поединок.
— Что, прости? — прыснула я удивлённо.
Похоже, все события прошедших дней сказались на его рассудке. Ладно я — меня можно понять, я умудрилась втрескаться в того, кого не стоило, и это вообще-то очень тяжело. Так что могу себе позволить психовать, истерить и вести себя как ведьма. А ему-то что?
— Я слышал об одном обычае, — негромко сказал Гордей. — Если хочешь поленицу своей сделать… надо её на поединок вызвать. Мне показалось, что я превратилась в соляной столб. Не может быть, что он имел в виду именно это… А может, мне просто послышалось от нервов.
Я смотрела во все глаза, опасаясь пропустить нечто важное. То, что даст мне ключ к разгадке, откроет настоящее.
Он поднял на меня взгляд и уже не отводил. И я видела в нём всё то, что мечтала — яркое, горячее, бушующее эмоциями. Ещё не разрешая себе поверить, я попала под лавину эмоций, таких чистых, концентрированных, мощных, что разум буквально отказался мне служить. Я молчала и ждала, надеясь, что он — такой умный и сильный — всё доходчиво расскажет сам.
— Когда я сюда пришёл, то был… дурак такой. Думал, всё знаю и никогда не ошибаюсь. Но ты заставила меня по-другому смотреть на привычные вещи. Я готов помогать тебе и дальше учить и тренировать полениц. И следовать новым, непривычным мне путям и правилам. Потому что мне кажется, что только это путь мне теперь будет по нраву. Поэтому… я должен спросить тебя: Рада, хотела бы ты… — Он замолчал, подбирая слова. — Чтобы я вызвал тебя на поединок? Потому что мечтаю, чтобы ты стала моей? Ты сама… ты бы хотела… быть со мной?
Ни слова о любви сказано не было, но я вдруг поняла, что мне это и не нужно. Он сказал намного больше: о том, что богатырь и баба Яга могут быть парой. Что у нас есть общее дело. И может быть, общее будущее. Без оглядки на то, что скажут другие. Просто — наше. Лучшее. Прекрасное.
— Подними оружие, воин, — сказала я.
Он, всё так же не сводя с меня горящего взгляда, открепил свой меч от пояса и взял в руку. Я сделала пару шагов к лавке, где с самого утра лежал мой клинок, и тоже подняла его, вытянув руку вперёд.
— Я стану твоей, Гордей, только если ты победишь меня в честной схватке.
Он поймал улыбку, не дав ей расплыться на лице. Волнение тяжёлым дыханьем поднимало его грудную клетку.
— Я приложу к этому все свои силы, — сказал он.
Его глаза блестели таким предвкушением, что у меня едва не подогнулись колени. Кажется, не слишком уж придётся ему стараться, раз моё тело готово сдаться почти без боя.
Звякнули, сталкиваясь, мечи, а в моём воображении уже переплетались пальцами руки. Обманный манёвр, поворот гибкого тела — а у меня перед глазами уже стоят совсем другие движения. Мы сражались, словно специально оттягивая момент, не разрешая отдаться друг другу слишком быстро, разжигая предвкушение, как огромный костёр, готовый вспыхнуть и спалить всю округу.
Снова раздался звон оружия, но на сей раз оно упало на пол — вместе, будто два любовника. Кажется, мы одновременно выпустили его из рук.
Гордей поймал меня за шнурок пояса и потянул на себя. Я охотно подчинилась, ныряя в его крепкие объятия. Он прижал меня крепко и поймал губы поцелуем.
Как радостно получить то, что ты так давно, оказывается, хотела. Удивительно очутиться в доме, совершенно не помня, как туда попала. Вот только что мы целовались на улице — и вдруг под лопатками уже перина кровати.
И как же жарко сгорать в руках единственного желанного мужчины. Как сладко сдаваться его ласкам, проигрывать и побеждать одновременно. Болтать бессвязные глупости, а затем и вовсе потерять все слова — потому что остановиться невозможно. Потому что нравится. И желается ещё. Больше. Сильнее.
А потом опасть бессильно на ложе и медленно приходить в себя, глядя как мир проявляется совсем другим: ярким, большим, надёжным.
Общим.
Эпилог
Следующий день был солнечным. Лето, кажется, окончательно заявило свои права на мой лес. Я сидела на лавке у дома и довольно жмурилась, ловя себя на том, что не перестаю улыбаться. Как, однако, переменился мир всего лишь за один месяц. Я думала, что всё будет как всегда, но «как всегда» уже точно не вариант.
Мне стоит разобраться со своим делом и стать той бабой Ягой, которую не придётся спасать. Баланс — дело непростое, но я справлюсь. Найду варианты. Может, вообще, заключу какое-нибудь соглашение с Чернобогом, и он будет сбрасывать мне и моим поленицам каких-нибудь неугодных навьих. В конце концов, равновесие не обязательно поддерживать в одиночку.
С заднего двора раздалась негромкая ругань — это Гордей полез чинить сарай. Поленицы много помогали мне по хозяйству, но плотницкое дело им было чуждо. А вот богатырь для этого очень годился.
Я заулыбалась. Интересно, как скоро ему наскучит сидеть на одном месте? Такая бродячая душа, требующая подвига, вряд ли осядет навсегда. Да и я у своей юбки держать его не планирую. Пусть
