жест ладонью в сторону Марьяны.
— В каком смысле? Не груби.
— Еще и не начинал. Советую молчать, мои нервы тоже не стальные канаты, не испытывай их на прочность, стерва.
Мама виновато опускает глаза.
— Ты садись, Андрей. Стакан подать? Так рвался выпить, зачем же отказывать себе в удовольствии? — бросает на меня злобный взгляд.
— Нет настроения, — практически шепчу.
— Мадемуазель Раиса сейчас поднимет. Она у нас мастер, можно сказать, домкрат. И настроение, и член приободрит, ну да не мне тебе об этом рассказывать. Давай, делись, как давно вы наставляете нам с Элиной рога? Я до безумия любопытный, очень интересны подробности. Можно до мелочей.
В комнате воцаряется мертвая тишина.
— Говори! — неожиданно Илья бьет кулаком в стену, и мне становится не по себе.
— Между нами ничего нет, это нелепая ошибка.
— Твое появление на этот свет скорее. Будем и дальше играть в придурковатую игру? Окей. Тогда помогу, — достает из кармана мобильник.
В горле пересыхает, а язык становится деревянным.
Очень надеюсь, что брат блефует, пытается взять на «слабо».
— А-у-у, какой ты горячий, мой тигр! — раздается пьяный визг Раисы из динамика. — Как же мне хорошо. Лопух Илья в командировке и даже не догадывается, как мы отрываемся. Это так пикантно и рискованно, обожаю адреналин и тайны, — хохочет Райка. — Налей еще, — раздается звон бокалов.
Такое чувство, что даже пальцы на ногах начинают дрожать.
Надо бы отбиваться, отстаивать честь, но ощущаю себя малолетним мальчишкой, которого засекли за чем-то непристойным и запретным.
— Блядь, какой оргазм! Меня сейчас разорвет, — продолжается наш диалог с Раей, где в главную роль вступаю я. — Обожаю наши вечера, что можно вот так расслабиться, побыть в послеоргазменной отключке. Крики Вани выматывают, а я мужчина, хочу отдыха и кайфа.
— Господи, помилуй, — бормочет мама.
— Как прокомментируешь? — спокойным тоном задает вопрос Илья, но я отчетливо считываю его ярость.
— Это было всего лишь раз, я… прости, брат. Мне стыдно, что так вышло.
Илья смотрит на меня прожигающим взглядом, а затем откидывает голову назад и начинает громко ржать.
— Ты больной? — резко меняет тон повествования. — Или прикидываешься дебилом? Прости?
— Я не хотел, но Раиса…
— На меня решил все свалить? — разъяряется любовница. — Охренел? — наотмашь бьет кулаком в район челюсти.
Перед глазами летят звезды.
Яркие, красочные, как будто наблюдаю шикарный фейерверк.
Будь я в другой ситуации — последовала бы отдача, но в данном положении, выбираю не отсвечивать и прикусить язык.
Сжимаю кулаки и прячу их в карманы брюк.
— Какая страсть, натуральные БДСМ игрища, — хмыкает Илья.
— Любимый, я старалась для нашей семьи. Разводила олуха на деньги, пойми. Андрей и шубу купил, и украшения, квартиру сейчас оформляет на мое имя, в ремонт вложился.
— Это правда? — недовольно произносит мать. — Значит, отправить маму на отдых в Турцию, так финансы все у него расписаны, а как купить шубу проститу…
— Закройся! — гаркает Илья. — Полмира объездила, а все не угомонишься. Шоу уродцев, отвечаю. Вас троих можно оптом отправлять в психушку. Что вообще происходит? Полагаете, это весело? Андрей, у тебя сыну полгода, а ты разбазариваешь деньги на потрахушки? Где мозги? Совесть?
Я не слышу упреков брата.
Погружаюсь в темные мысли о любовнице, сравнивая себя с натуральным ослом.
Поведение Раисы ошеломляет.
То есть, я для нее всего лишь кошелек?
Обычный банкомат, для выдачи купюр?
А как же чувства, в которых клялась?
Зачем настаивала на разводе?
Невероятно больно и неприятно.
Она снова растоптала меня, как букашку.
А я и рад развесить уши.
Прошлое бьет тем же способом, как тогда, когда хотел свети счеты с жизнью из-за меркантильности и подлости Раисы.
— Илья, я люблю только тебя. Сделаю все, что попросишь. Хочешь, отдам квартиру, которую приобрел Андрей, продам вещи, купленные идиотом, и верну тебе деньги. Дай мне шанс. Умоляю. Я бы никогда не предала, если бы не Марьяна и ее угрозы. Да ты послушай, — наступает бенефис Раисы.
Она включает аудиозапись и на этот раз я действительно прихожу в шок.
Мать открытым текстом призывает любовницу убить маленького сына, избавиться от Элины и как можно скорее под меня лечь. Она практически умоляет сделать все, чтобы раз и навсегда распрощаться с женой.
— Это что такое? — сиплю в сторону Марьяны.
— Андрей, я же для тебя хотела счастья. Знала, что у вас любовь с Раисой, не могла и предположить, что она такая курва расточительная. Ты пойми меня…
— Какие же вы все гнилые, — сплевывает Илья, перебивая. — Слушаю, и хочется помыться. Стайка шакалов, зверье без чести и совести. Для вас же не существует никого и ничего, кроме личного интереса и выгоды. Ребенок? Семья? Ответственность? Неудобно вслух произносить эти слова перед подобными мразями. Раиса, собирай манатки и проваливай отсюда. Разрешаю прихватить подарки от любимого Андрюшеньки. Укутаешься на вокзале в шубу и будешь отдыхать в компании бомжей. Ты, Марьяна, уходи, но не рассчитывай, что угрозы, озвученные в сторону Элины и ее ребенка, останутся безнаказанными. Займусь и тобой, гнилая шкура. Ну, а ты Андрюха, готовься, сейчас будешь подписывать документы, — уверенно чеканит Илья...
Глава 27. Марьяна Викторовна
Илья грубо выталкивает из квартиры, а меня буквально трясет от несправедливости.
Не могу поверить, что Андрей позволил этому болвану так обращаться с любимой мамой.
Разве бабы, которых они притащили в нашу жизнь, стоят того?
Нашли из-за кого ругаться и цапаться.
Развалили семью из-за шаболд, и продолжают вакханалию, совершенно не задумываясь о будущем.
Самое классное и спокойное время, пока дети были подростками, позади.
Жила и не парилась.
Каждый был занят личными делами, никто не пытался перетянуть одеяло на свою сторону, выпендриться. Хотя… Илья всегда корчил из себя взбалмошного кретина, весь в неадекватную биологическую мать.
Не будь за его плечами приличного наследства, костьми бы легла, чтобы отправить непутевого мальчишку в детдом, но судьба распорядилась иначе.
Еще и муж завернут на старшем сыне, считая его мегаталантливым, пробивным и умным. Тем и бесит.
Уверена, не расти мы его ошибку от первого брака, жили бы еще лучше.
Когда Илья был совсем маленьким и заболел воспалением легких, я буквально мечтала, чтобы он остался там, в больнице, не справившись с болезнью, но ребенок оказался крепким, и не раз выбирался из самых настоящих передряг целым и невредимым.
Как назло.
Словно в расплату за деньги и блага, которые принес семье.
Я была вынуждена терпеть обузу и строить из себя хорошую мамашу.
К счастью, в моей заботе он никогда не нуждался, и неприятие было взаимным.
Когда повзрослел —
