и там завалился на бок. Слава богу, не рванул, иначе нас бы вместе с домом разнесло в клочья.
А ещё до этого был эпизод с «дедом». Мужик лет пятидесяти, безоружный, попался нам. Сначала решили, что гражданский. Назар махнул рукой: мол, пропустите. Тот прошёл мимо, ушёл, и всё вроде спокойно. Но ночью этот «дед» вернулся. Подполз к нашему двору, где пацаны натянули палатку от комаров, и закидал её гранатами. Взрывы оглушили весь двор, осколками тогда задело Ставчика. Вот так, на своей шкуре мы снова убедились: в той войне доверять никому нельзя. Даже безоружный на вид человек мог обернуться смертельной угрозой.
Во взводе к тому моменту почти все были ранены или покоцаны. Каждый с какой-то дыркой или порезом. Осколками посекло, кровь залила подбородок, но в сравнении с другими это было херня.
Закрепились. Круговую оборону заняли, вытянули к себе соседнюю группу, что зажата была. Пробились дальше метров на сто пятьдесят, может, триста. И там нашли странное место.
На дороге, среди разбитых тракторов, валялась целая гора холодильников. Настоящее кладбище техники. Холодильник к холодильнику, будто их кто-то специально сюда свозил. Десятки, если не сотни. Мы переглянулись и усмехнулись: «Ну, вот вам и база – „Холодильник“». Так место и прозвали.
Встали там на ночёвку. Темнота только опустилась – и сразу же духи выкатили миномёт. В километре от нас засели и начали хуярить. Сначала по площади, потом плотнее. Мины рвались рядом, осколки шипели в воздухе. Но мы быстро вычислили их позицию. Навели артиллерию. Арта отработала – и полквартала просто снесло.
На следующий день двинулся второй взвод. Сайгона тогда зацепило – лёгкое пробило, но, к счастью, не смертельно. Ещё нескольких ребят ранило. Зато нашли те самые миномёты. Уже разнесённые в куски. И после этого мы снова пошли вперёд. Рывком, как всегда. С кровью, с потерями, но без остановки.
На «Холодильнике», кроме горы техники и белых коробов, мы нашли ещё один сюрприз – склад с духовской формой. Халаты, штаны, чалмы – всё аккуратно сложено. Настоящая амуниция боевиков. Мы сначала посмеялись, попозировали, фотки сделали, но потом придумали, как это использовать.
«Головняк» – наша передовая группа, которая первой шла вперёд, полностью переоделась в эту форму. Сделали из себя духов. Вышли на дорогу. Впереди шли Монсон, Мохча и Будулай. Подобрали их специально: Мохча плечистый, широкий в кости, Будулай крупный, смуглый, на араба похож, и Монсон – тоже здоровый парень, мощный. В этой одежде они и правда смотрелись как местные.
И вот они идут, а навстречу выходит группа настоящих духов. Человек десять, может больше. Те сразу насторожились, но, видимо, форма и вид сделали своё дело. Остановились, вскинули руки:
– Салам алейкум! Аллах акбар!
Монсон не растерялся:
– Аллах акбар!
Поздоровались, словно старые знакомые. Духи подпустили их ближе. И в тот самый момент Монсон вскинул пулемёт и дал очередь. В упор. Троих положил сразу, остальные от неожиданности даже не успели сориентироваться. Завязалась короткая, но жёсткая стычка. Всё решилось за секунды.
Пока мы двигались дальше, сверху нас прикрывала авиация. Каждое утро штурмовики заходили и отрабатывали по нашим целям. Мы передавали координаты, отмечали скопления противника. И результаты были охуительные: десятки духов оставались на месте, воронки горели огнём. В тот момент у нас всё складывалось: хитрость, сила и поддержка сверху. И мы чувствовали – дорога вперёд открыта.
Живые мины
После «Холодильника» пошли дальше, вглубь. Дома становились плотнее, улицы уже напоминали город. В тот момент мы подключили перехват духовских частот. Работали с помощью «фатимидов» – они нам переводили арабский базар, помогали разбирать, кто о чём говорит.
И вот что мы услышали: духи начали обсуждать, что пора минировать всё подряд. Животных, скотину, даже собак. Хоть корова, хоть дворняга – всё превращали в оружие. Такая у них была война: подлость, доведённая до крайности.
И случился в тот раз такой момент. Стоим на позициях – видим, выбегает женщина. Самая настоящая шахидка. Пацанам сразу по рации кричат:
– Баба! Шахидка!
Я только и успел сказать:
– Вали её нахер! Немедленно!
Секунда – и всё. Взрыв. Она не добежала до нас, рванула раньше. Огненный шар, куски земли и пыли в воздухе. Мы лежали в укрытии, а сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выскочит из груди.
И это был не единичный случай. Пацаны из другого отряда рассказывали, что на них собака с привязанной взрывчаткой как-то выскочила. В те дни мы знали: в любой момент могла выбежать та же собака, или корова, или вот такая женщина. Враг не гнушался ничем. Всё, что двигалось, могло быть начинено смертью. Но тот день запомнился именно этой бабой-шахидкой. Как символ той войны: грязной, нечеловеческой, где даже жизнь превращали в мину.
Потихоньку, рывок за рывком, мы ушли от «Холодильника» и прорвались дальше. Вышли к той самой федеральной трассе, что шла из Дейр-эз-Зора в сторону Ирака. Огромная дорога – четыре полосы в одну сторону, четыре в другую. Настоящая артерия. Перерезать её было ключом к задаче.
Мы вышли к перекрёстку и закрепились там. Чуть правее от дороги виднелась промышленная зона – несколько огромных зданий на территории бывшей базы. Каменные коробки, ангары, склады. Даже сейчас, если глянуть на карту, эти здания ещё стоят. Вокруг тогда валялись десятки «хаммеров» – сгоревших, разбитых, брошенных. Картина войны: мёртвые машины, воронки, чёрные стены.
Мы окопались на этой базе, отрезали перекрёсток. Два дня держались там, перегруппировывались, пополняли боекомплект. Первый взвод, второй – все на месте. Я, как всегда, на левом фланге. С этой базы мы начали корректировать артиллерию. Работали плотно. Духи, что сваливали из-под Дейра, пытались уходить по трассе, небольшими группами, накатами. Мы ловили их и косили. С пулемёта я тогда сам снял несколько человек – вышли под открытое, не успели даже разбежаться. Потом пошли дальше. С этой базы вышли к старой дороге, к железнодорожному вокзалу. Здание мёртвое, полуруины, но всё ещё стояло. Мы ударили по нему.
И там нас плотно встретили. Завязалась серьёзная перестрелка, мы заебались тогда крепко. Итог – два «трёхсотых» у нас. Один пацанёнок словил осколок в спину, снесло кусок. Меня самого зацепило в ногу – осколком прихуярило, кровь пошла, но ещё держался на ногах.
Мы закрепились на базе. Там же нашли несколько разобранных миномётов, камеры, всякую мелочь. Казалось, это был их временный склад, откуда они готовили вылазки. От базы до железнодорожного вокзала было всего метров
