— Нам пора.
Я стояла неподвижно, чувствуя, как его прикосновение всё ещё горит на моей коже. Его близость, его прикосновения… Они вызывали во мне противоречивые чувства, которые я не могла понять.
Глубоко вздохнув, я взяла себя в руки и направилась к выходу. Сев в его машину на переднее пассажирское сиденье, наблюдала, как Данар медленно надавил на газ, плавно отъезжая от дома.
— Мне необходимо напомнить тебе, чтобы рядом держалась? — спрашивает он, вытаскивая губами сигарету из пачки.
— Я в состоянии сама за себя постоять, — отвечаю, смотря на него искоса.
— Да, но не в количестве, а там каждый желает тебя поиметь. Твоя сила не безупречна, — хмыкает он и откидывает голову на подголовник, держа руку с сигаретой на двери.
— Ради меня против стаи пойдёшь? — хмыкаю я.
— Если рядом будешь, то на меня никто не посмеет пойти, — хмыкает он.
— Твоя семья знает о твоей силе? — спрашиваю тихо и смотрю в окно.
— Знаешь только ты, — отвечает он таким же тоном, — даже старейшины не знают, — хмыкает он.
Я вздыхаю, понимая, что он совершенно ничего не знает. Не знает, что будущее конклава, что старейшины знают о нём всё, и что на нём та самая метка, которая дала ему бессмертие, как и мне. Он ведь даже не подозревает, что его ждёт, а я должна стать той, кто направит его на правильный путь…
Как? Как мне это сделать? Как мне его полюбить, чтобы обрести эту истинность? Как я смогу, если даже сейчас он мне противен, и я как никогда желаю ему смерти? Эти мысли крутятся в голове, словно острые осколки, раня душу.
Машина плавно едет по ночным улицам, а я смотрю в окно, пытаясь найти ответ на вопрос, который кажется невозможным. Как превратить ненависть в любовь? Как увидеть свет в той тьме, которая окружает его?
— Когда тёмные начнут действовать? — спрашиваю спустя пару километров.
— Это уже происходит, — непринуждённо отвечает он, ведя машину одной рукой.
— Как? — смотрю на него и сглатываю, начиная чувствовать отчаяние.
— Стая показывается людям в открытую. Они начинают нас видеть, говорить о нас и боятся выходить из домов. Конечно, по грибы в лес уже никто не ходит. Жертвы в том же количестве, какое и было дозволено нам вами. Страх начинает расти. И буквально пару часов назад четыре моих оборотня разорвали на части одного гибрида.
— Ты сдержал обещание? — смотрю на него так, словно передо мной нечто другое, а не Данар.
— Я всегда держу своё слово и никогда не схожу с выбранного пути, если на другом повороте нет интересного предложения.
— И во мне имеется некий интерес, раз ты пошёл на гуманность, сойдя с пути жестоких массовых убийств людей?
— Безусловно, он имеется, - приподнимает он уголок рта.
— Какой?
Он медлит с ответом, продолжая вести машину одной рукой, а другой поправляя воротник рубашки. Его взгляд скользит по дороге, но я чувствую, как он взвешивает каждое слово.
— Ты — моя, Луна, а я своим не делюсь, своё храню и оберегаю. Волчья натура и не больше, — произносит он, в звучании первобытности.
Я замолкаю в ответ на услышанное и отворачиваюсь к окну, понимая одну простую истину… Узы, что связывают нас, только набирают свою силу, и это значит, что нужно сбрасывать все барьеры и контроли, чтобы отдаться им окончательно.
Надеясь, что именно таким способом придёт та самая любовь, которая сейчас кажется мне мерзким и ненавистным чувством. Но если это единственный путь спасти свою стаю, если это единственный способ изменить его… То, возможно, придётся принять эту судьбу.
В голове крутятся мысли о том, как далеко придётся зайти, чтобы превратить ненависть в любовь. Как приручить зверя, который сам не желает быть приручённым.
Машина плавно движется вперёд, а я всё глубже погружаюсь в свои мысли, понимая, что придется быть к нему нежной и придется теперь не просто влюблять Данара, но и самой влюбиться в него, потому что истинность нам необходима.
Когда мы приезжаем к месту проведения, выходим из машины, я обхватываю его локоть и сама веду нас внутрь, стараясь не замечать его озадаченную реакцию.
И когда мы оказываемся под пристальным вниманием его стаи, я расправляю плечи и тихо выдыхаю, чувствуя взгляды каждого волка и воцарившийся аромат желания. Знаю, что каждый из них меня ненавидит и жаждет мне глотку разорвать, предварительно отымев, конечно же. Поэтому, пока мы идём к своему посадочному месту, я подхватываю бокал вина и практически сразу осушаю половину.
Музыка наполняет зал, свечи создают уютную атмосферу, но я чувствую себя как на поле битвы. Ненавижу каждого из них. Доходим до наших мест. Данар отодвигает для меня стул, и я сажусь, стараясь сохранять невозмутимость.
Делаю ещё большой глоток вина, когда рядом со мной садится Юрий. Чувствую, как он похотливо облизывается, глядя на меня. Зек сидит напротив со своей супругой и, приподнимая уголок рта, так же облизывает меня глазами.
Внутри всё закипает от отвращения. Эти взгляды, полные желания и жажды власти, заставляют меня сжимать кулаки под столом. Их неприкрытая похоть — словно липкая паутина, в которой я оказалась.
Данар, сидящий по правую руку, словно чувствует моё напряжение. Хмыкает и подливает мне ещё вина.
Юрий наклоняется ближе, его дыхание обжигает ухо:
— Луна, ты сегодня особенно прекрасна. Платье прямо как твоя суть, — оскаливается.
Я резко поворачиваюсь к нему, встречая его взгляд с ледяной улыбкой:
— Ещё раз нарушишь моё личное пространство, и я тебя прикончу в качестве кровавого подарка твоему братцу.
Смотрю на Зека, который продолжает пожирать меня глазами. Он с улыбкой произносит:
— Ты нас удивила, маленькая Луна, оказывается, ты ещё тот боец. Папка, поди, тренировками изнурял, зная, что каждый член будет жаждать оказаться между твоих ножек?
Только я открыла рот, чтобы ответить в ответ, как вдруг Данар холодно ответил за меня:
— С младшего пример возьми и смотри, как другой ведёт к алтарю супругу, иначе я снова набью тебе морду, и в этот раз при всей нашей стае.
Данар поднял бокал, смотря на него, и поднёс его к губам, а Зек, поджав злостно губу, развернулся. Мы все начали смотреть, как Артемий вместе с волчицей идут к алтарю.
В этот момент я почувствовала странное удовлетворение. Данар только что защитил меня, пусть и в своей манере, но это было неожиданно. Его слова прозвучали твёрдо и уверенно, заставив даже таких наглецов, как Зек и Юрий, отступить.
Музыка заиграла торжественную мелодию, все присутствующие встали, и церемония началась. Пара разместилась у алтаря, и Альфа тёмных начал ритуал сплетения уз. После завершения речи Селима, Артемий впился в губы волчицы под бурные аплодисменты оборотней. На что даже я пальчиками по ладошке постучала, и Данар, заметив это, оскалился.
Дальше на столы начали приносить пищу. Она, конечно же, была первой свежести, от чего я часто дышала и много пила вина. Но даже под издевательства и различные насмешки в мою сторону так и не притронулась к ней. Хотя было невыносимо сложно вдыхать сладкий аромат, который весь мой мозг обволакивал. Волк внутри выл от отчаяния, выпрашивая хотя бы лизнуть, но я была стойкой.
Данар наблюдает за мной краем глаза, и я чувствую его взгляд на своей коже. Что он думает? Восхищается моей стойкостью или презирает за то, что я отказываюсь от еды? Эти мысли крутятся в голове, пока я делаю очередной глоток вина, пытаясь заглушить волчий голод, который рождает взамен ему совершенно ненужное сейчас мне чувство…
19. Аромат желания
Луна
Чувствую запах желания, направленный в мою сторону от многочисленных оскалившихся оборотней, и сама начинаю погружаться в него, вперемешку с опьянением. Дышу размерно и глубоко, облизываю пересохшие губы, а тело горит. Мой волк требует удовлетворить хоть какой-то инстинкт.
Прикрываю глаза и, осознавая отвращение к самой себе, кладу ладонь на бедро Данару и сжимаю. Данар откидывается на спинку стула с усмешкой, смотрит на меня пристально. Я знаю, что он сейчас торжествует, но, твою мать… Я хочу секса!
