мне эти полгода.
— Должен? Где об этом сказано? — мужчина подслеповато прищурился, словно пытался разглядеть в документе мелкий шрифт, который не заметил во время первого прочтения. — Вы заключили соглашение с кером Томпсоном, но он умер, и все ваши договоренности утратили силу. Смиритесь.
Я обхватила себя руками.
Дочь моего покойного начальника взирала на меня с улыбкой акулы, исполненная злобного торжества. Жирдяй ухмылялся. Мне ничего не оставалось, кроме как вернуться в свою комнату и достать из-под кровати чемодан.
Чемодан не был моим. Несколько дней назад я нашла его в своей съемной комнате, когда убиралась под кроватью. Старый дорожный сундук из дерева с металлическими заклепками и неудобной ручкой. Несмотря на компактные размеры, он все равно оказался тяжелым и громоздким. Вещей у меня было немного, но не тащить же их все в руках.
Сражаясь с настойчивым желанием разрыдаться от вселенской несправедливости, я уложила на дно сумки свои скудные пожитки: пару смен белья, кусок мыла, деревянный гребень для волос, местный аналог зубной щетки и ворованное платье. Украденное надо было вернуть, но я не находила в себе смелости навестить тот чистый уютный дворик, в котором однажды провела ночь.
Оставлять чужое платье в квартире покойного кера Томпсона было глупо. Улика как-никак. Выбросить не поднималась рука. Так что с тяжелым сердцем я затолкала злополучную тряпку в сундук и решила озаботиться ее судьбой позже, когда найдутся время и настроение.
— Опять все с начала, — сказала я небу за окном и поковыляла со своей ношей к двери.
Узкая ручка сундука болезненно врезалась в пальцы. Его деревянный бок при каждом шаге бил меня по ноге. Сам чемодан весил в несколько раз больше, чем все сложенные в него вещи, и от этого становилось особенно обидно.
В носу щипало. Я скучала по своему ворчливому, немного прижимистому начальнику, и уже начинала тосковать по чайной лавке, хотя даже не успела ее покинуть.
Столько сил, мыслей и труда было вложено в это дело! Столько всего было запланировано! И эта вывеска… Оплаченная, но уже ненужная.
Внизу, у подножия лестницы, меня встретили новые хозяева магазина. Пока я тащилась к выходу из лавки, чувствовала спиной их презрительные взгляды. Переступать дверной порог было физически больно. Оказавшись на улице, я ощутила себя растерянной, словно выброшенной за борт корабля во время шторма.
Куда идти?
Где искать ночлег?
Мимо с шумом проносились экипажи. Громко стучали по мостовой лошадиные копыта, покрикивали извозчики, с треском и скрипом вращались колеса карет и телег. Деревянный сундук бил и бил по ноге, оттягивал руку. В мешочке на поясе звенели золотые монеты — единственное утешение.
В первую очередь, немного собравшись с мыслями, я посетила человека, который в Эрлинг-Весте исполнял обязанности нотариуса. Мне надо было узнать, имеет ли расписка покойного кера Томпсона юридическую силу. Колобок и кукла — лица заинтересованные, могли и солгать, доверия к ним нет.
Однако если какая-то надежда и теплилась в моей душе, то быстро угасла. Нотариус, седой мужчина с пышными усами, сокрушенно покачал головой и с печальным видом вернул мне бумагу, не забыв взять деньги за свои услуги. Важный документ превратился в мусор. Теперь его оставалось только выкинуть.
Несколько часов я бездумно скиталась по городу, не зная, куда себя пристроить. Заглядывала в лавки, но ни в одной из них не нуждались в новом работнике. В конце концов желудок скрутило от голода. Пришлось потратиться на обед в таверне.
И вот я сидела за липким столиком в самом укромном уголке этого шумного заведения и гипнотизировала взглядом кружившиеся в кипятке чаинки. Вокруг громко разговаривали посетители, в основном — мужчины. Сновали туда-сюда крутобедрые, полногрудые подавальщицы с подносами в руках. Пахло пивом, жареным мясом и квашенной капустой. В моем желудке медленно переваривался скудный обед, но самая главная и сытная часть этого обеда остывала рядом в тарелке. Впихнуть в себя я смогла только постную похлебку с горсткой овощей. Основное же блюдо…
Решив сэкономить, я заказала рагу из курицы. Еще подивилась тому, какое оно дешевое. Впрочем, столь низкой цене очень быстро нашлось объяснение. Судя по виду и вкусу, обещанная курица не так давно бегала по местным подвалам на четырех лапах.
Чай я заказала, чтобы справиться с тошнотой.
Мокрые чайные листья набухли от воды и раскрылись, но не спешили оседать на дно чашки. Вернее, крупные листья как раз-таки осели, а мелкая труха, которой их разбавил жадный хозяин таверны, продолжала плавать на поверхности.
Стоила эта чайная пыль невероятно дешево, но мой покойный начальник все равно не торговал ею в своей лавке. Неудобно заваривать, неудобно пить — горожане не торопились покупать такой товар.
Память развернула перед мысленным взором картинку из прошлого. Соседка с верхнего этажа, сухенькая старушка-горничная, запаривает нам чай, а потом процеживает его через марлю, чтобы убрать осадок.
Я дернулась, осененная внезапной идеей.
А что, если?..
Несколько секунд я обсасывала мысль, пришедшую в голову, а затем вскочила на ноги, подхватила с пола чемодан и бросилась к двери.
Глава 10. Новшество из нашего мира
Денег, чтобы снять помещение для своей собственной лавки, у меня не хватало, да и свободные помещения под аренду на острове были в дефиците. Зато имелся рынок. Несколько торговых рядов на окраине города. Там продавали овощи, выращенные на собственных грядках, самодельные игрушки и домашние сладости.
Дав кое-кому на лапу, мне удалось получить место за одним из крытых деревянных лотков.
Да, не элитный магазин, но уже кое-что!
Когда не опускаешь руки, а начинаешь усиленно работать локтями, сливки взбиваются в масло. Ты не тонешь, не идешь тяжелым камнем на дно —постепенно, шаг за шагом, день за днем движешься к намеченной цели.
На лавке кера Томпсона свет клином не сошелся. Я решила, что сама хозяйка своей судьбы, и отправилась в свободное плаванье. К счастью, дорогое платье из шелка, проданное коллекционеру, обеспечило мне стартовый капитал. Небольшой. Но этих денег хватило, чтобы снять комнату над таверной, на месяц арендовать торговое место на рынке и закупиться товаром.
После всех трат кожаный мешочек на поясе существенно похудел. Осталось всего несколько серебрушек, чтобы протянуть неделю-другую. Если торговля не заладится, если моя идея прогорит… Об этом даже страшно было подумать! Но я надеялась на лучшее, а в минуты страха и уныния мысленно повторяла известную поговорку: «Кто не рискует, тот не пьет шампанское».
И я рискнула.
У поставщиков, с которыми познакомилась, когда работала на
