робот, Ия, она не… Она вроде… Ну, она… – Сара взглянула на меня. На её лице было
волнение. – Ничего, миссис Викерман. Ничего. Простите меня, что подняла переполох.
Мы с Сарой шли домой.
Почти всю дорогу она смотрела себе под ноги и молчала.
Я попыталась завязать разговор.
– У меня был интересный день в твоей школе, Сара.
Молчание.
– Мне было забавно познакомиться с твоими друзьями.
Молчание.
– Я получила несколько комплиментов за свой стильный асимметричный «боб».
Молчание.
91 % вероятности, что Сара несчастна.
Мы повернули на улицу, где живёт Сара.
– Прости, если то, что ты взяла меня на день «Моей техники», не привело к желаемому результату.
Сара коротко засмеялась.
Несмотря на смех, её лицо по-прежнему выглядело несчастным. Но смех был считан как настоящий.
Это грустный смех.
– Смешно, когда ты делаешь так, Ия.
– Когда делаю как?
– Думаю, это называется преуменьшением.
– Преуменьшением?
– Да. Всё закончилось тем, что теперь у меня вообще не осталось друзей. Все думают, что я чокнутая, которая верит, что роботы боятся темноты. Оставшиеся шесть лет школы превратятся для меня в полный кошмар. И тут ты говоришь, что то, что я взяла тебя на день «Моей техники», не привело к желаемому результату. Это преуменьшение.
– Понятно. И это тебя рассмешило?
– Да, – Сара слегка улыбнулась.
Мы были почти у её дома.
– Это правда, у меня действительно была неожиданная реакция, когда я вошла в тёмную кладовку.
– Знаю. Тебе было страшно. Но никто больше не знает об этом, да?
Мы прошли по дорожке к дому. Сара открыла ключом дверь.
– На самом деле у тебя есть друг, Сара. У тебя есть я. Я твой единственный Андруг. Спасибо, что пыталась не дать миссис Викерман закрыть меня в кладовке.
Я насколько возможно выше подняла губы U-образно вверх.
Сара улыбнулась в ответ.
Ещё одна грустная улыбка, но считывалась как настоящая.
– Ничего страшного, – ответила Сара. – И ты права – у меня на самом деле есть ты. Мой единственный Андруг.
Она взяла меня за руку. В г-грудной клетке у м-меня с-снова в-возникло н-неожиданное о-ощущение.
– Мы есть друг у друга, да? – сказала Сара. – И я правда рада, что мама купила именно тебя, Ия, а не другого робота. Ни один из них не был бы таким хорошим, как ты.
– Да. Хорошо, что Ширли-мама купила меня.
– Тебе было страшно до того, как мы тебя купили? – спросила Сара. – На складе «Дженсон и Дженсон», когда там было темно?
– Там было темно. Я бы не хотела там сейчас оказаться.
Сара сжала мне руку. Я сжала ей руку в ответ, но очень нежно.
– Пойдём, – сказала Сара, – приготовим горячий шоколад.
Я вошла за ней в дом.
– Можно будет взбить его электромиксером для коктейля. Если дома есть кусочки зефира, добавим его в шоколад.
Сара на мгновение забыла, что я не могу заряжаться таким же способом, как она. Но в тот момент я не стала напоминать ей об этом. Будет интересно готовить вместе взбитый горячий шоколад, а потом добавлять туда зефир.
– Привет, мам! – крикнула Сара с лестницы. – Мы дома.
Я сидела на диване рядом с Сарой. Кружка взбитого горячего шоколада у меня в руках создавала приятное ощущение в осязательных рецепторах.
Сара включила развлекательный центр. Мы собирались посмотреть любимое телешоу Сары «Ты только посмотри!».
Сара сказала, что «Ты только посмотри!» – уютная домашняя передача и что она доставляет радость. В «Ты только посмотри!» люди присылают смешные видеозаписи того, что они делали дома.
Первая смешная видеозапись была про маленького ребёнка, большую чашку апельсинового желе и чёрно-белую кошку. Маленький ребёнок неуверенно шёл по комнате с большой чашкой апельсинового желе. Чёрно-белая кошка…
СРОЧНАЯ НОВОСТЬ!
Эти два слова заняли весь экран.
Маленький ребёнок, большая чашка желе и чёрно-белая кошка исчезли, вместо них появилась дама-в-фиолетовом-топе. Брови нахмурены. У неё был действительно очень серьёзный вид.
«Сегодня история про робота Андруг компании «Дженсон и Дженсон» получила дальнейшее развитие. Нам сообщили, что ребёнок, играя с роботом Андруг-560 второй модели компании «Дженсон и Дженсон», получил предположительно серьёзную травму головы».
Серьёзную т-травму г-головы?
С помощью периферического зрения я видела, что Сара смотрит на меня.
«Нам стало известно, что ребёнок играл в гостях у друга, с ними был робот Андруг. Инцидент произошёл по причине ревности со стороны робота, что подтверждает последние сообщения о появлении у этих машин человекоподобных чувств. «Дженсон и Дженсон» пока молчит, но прямо сейчас наш корреспондент Дамиан Брукхилл с протестующими находится у центрального офиса компании. Дамиан, какая обстановка сейчас у центрального офиса «Дженсон и Дженсон»?»
Дамиан Брукхилл появился в телевизоре слева на экране. Волосы от ветра снова развевались в разные стороны.
«Должен сказать, история набирает обороты, – ответил Дамиан. – Но давайте послушаем самих протестующих. Это Стив из Селлингбери. Он здесь каждый день уже в течение четырёх недель. Стив, что вы думаете по поводу развития этой истории – известия о том, что ребёнок получил серьёзную травму головы во время игры с роботом «Дженсон и Дженсон»?»
Стив из Селлингбери смотрел из развлекательного центра прямо на нас.
«Это ужасное событие, – сказал он, – и совершенно точно его можно было избежать. Мы задолго до этого предупреждали «Дженсон и Дженсон» и власти о том, что нечто подобное должно произойти».
«И вы всё ещё советуете родителям не возвращать роботов Андруг компании «Дженсон и Дженсон»?»
«Именно так. У этих созданий есть чувства, и отправить их обратно в «Дженсон и Дженсон» значит отправить их на верное уничтожение».
У-у-уничтожение.
Сара снова посмотрела на меня.
«Но, Стив, – продолжил Дамиан Брукхилл, – есть ли какой-нибудь другой выход? Родители напуганы. Неужели вы предлагаете пустить этих роботов в человеческое сообще…»
«Сама причина того, что дети получают травмы, – перебил Стив из Селлингбери, – в том, что мы относимся к этим роботам, к этим разумным существам просто как к вещи. Кто не будет возмущаться, если к нему относиться как к игрушке? Эти живые чувствующие существа заслуживают свободы! – кричал он из развлекательного центра. – Дайте свободу роботам немедленно!»
«Но как это решит… Подождите… – Дамиан Брукхилл вытянул шею, глядя на то, что происходило за экраном развлекательного центра. – Кто-то выходит из главного офиса «Дженсон и Дженсон», – сказал он. – Это же сама Анжелика Дженсон! У неё в руках лист бумаги – она собирается зачитать нам обращение! Мы можем подойти поближе? Мы можем подойти поближе к Анжелике Дженсон?»
Записывающее видеоустройство резко сдвинулось с места. Оно скользнуло по «бездельникам», деревьям, высоким окнам склада «Дженсон и Дженсон».
Затем остановилось.
На мисс Д-дженсон-м-младшей.
Очень тёмные
