ехал, навстречу пришёл очередной отчёт о доставке цветов. Курьер написал, что заказ доставлен. получатель Арсений. Вышел из клиники злой. Конечно, врач не пошёл мне навстречу и не стал раскрывать данные пациента.
— Если Энни даст разрешение, мы пойдём вам навстречу. Но сейчас, увы, Матвей, извините, вынужден вам отказать. Прощайте. Меня ждут пациенты.
Если Энни даст разрешение, мы пойдём вам навстречу. Но сейчас, увы, Матвей, извините, вынужден вам отказать. Прощайте. Меня ждут пациенты.
Энни звонила мне в течение дня несколько раз, но я был занят. Встречи шли одна за другой. Возвращаться домой мне не хотелось. Сейчас моя квартира — это не моя крепость.
Поэтому я принял решение поехал в спортзал и всю свою ярость отработал на груше, а потом ещё часовое кардио. И в бассейн. Возвращался домой спокойный и усталый.
Войдя в квартиру, почувствовал аромат свежести. Лишних вещей в прихожей не было. Всё блестело и сияло чистотой. Значит, был клининг. В квартире было тихо, но на кухне горел свет.
Раздевшись, направился сразу ванную, закинул вещи в стиральную машину. Здесь тоже было все убрано, стояла косметичка и зубная щётка. Энни. Ну что же, пора поговорить.
Я облокотился о дверной косяк и посмотрел на неё. Она сидела за столом, сложа руки, как школьница. Глаза отпущены.
— Привет. Как самочувствие?
— Спасибо. Всё хорошо.
— Что за праздник? — она пожимает плечами.
— Почему ты не предупредил, что прилетаешь? — смелеет и поднимает на меня свои карие глаза.
— А что это бы изменило? Ты требовала меня вернуться. Я здесь, — развожу руки в стороны.
— Посмотри, — двигает в мою сторону документы.
— Что это? — прохожу и присаживаюсь напротив.
— Подтверждение моей беременности. Там есть УЗИ нашего малыша.
— Нашего?
— Да! — срывается Энни.
Ради интереса беру документы, читаю. По снимкам УЗИ ничего не разобрать. Пробегаюсь глазами по датам. Срок беременности тринадцать недель. Беру телефон и смотрю календарь. По срокам все сходится… Ставлю локти на стол и массирую виски. Голова готова взорваться.
— Что будем делать? — задаю простой вопрос.
Но Энни взрывается, вскакивает и начинает кричать:
— Это твой ребёнок! Он твой!
— Энни, успокойся. Я разве, что-то сказал против? — стараюсь успокоить её.
— Ты мне не веришь.
— Сколько дней, недель ты знаешь о своём положении?
— Что?
— Ты прекрасно слышала мой вопрос. Почему я узнаю о твоей беременности спустя три месяца?
— Я ждала. Думала, что ты вернёшься через месяц. И, глядя в глаза, сообщу тебе эту новость, — смотрю в её испуганные глаза.
Почему она так боится? Что происходит?
— Но ты не приезжал. Не звонил, — выплевывает обвинения.
— Энни ты знаешь, что я не в отпуск уехал. Моя мама болеет.
— Ты мог оплатить ей сиделку, и вернутся к нам.
— Послушай себя. Я не узнаю тебя. Где моя подруга?
— Подруга? Матео, а как же наша любовь?
— Энни, тебе нужно успокоиться, — встаю, наливаю ей воды. — Выпей, — протягиваю стакан.
Она выбивает стакан из моих рук, вновь весь пол в осколках. Наплевать, стараюсь не сводить с неё глаз. Мне абсолютно не нравится поведение Энни.
— Не нужна мне твоя вода. Мне нужен ты. И твоя любовь, — её начинает трясти.
— Энни я никогда тебе не говорил о своих чувствах.
— Я была удобной девочкой для одиноких ночей. Скрашивала твои ночи, помогала, когда тебе нужна была помощь. А когда нужно отвечать за свои поступки. Ты сбежал.
— Энни, — стараюсь держать себя в руках. — Я вернулся. Куда я сбежал? Что с тобой происходит?
— Ты бросил меня! Я осталась одна, все здесь напоминает о тебе, о наших страстных ночах. Тоска сжирала меня.
— Почему ты не сообщила раньше?
— Боялась, что ты заставишь сделать аборт. — визжит она.
— Что? — не верю своим ушам.
— Да, Матео. Я специально не говорила тебе о своей беременности до двенадцати недель. Сейчас ты не сможешь заставить избавиться от своего сына.
Кошмар.
Я смотрю на неё и пытаюсь понять, что с ней случилось? Она резко изменилась.
— Ты из меня сделала такого тирана. Если я в твоих глазах такой моральный урод. Что ты здесь делаешь?
— Люблю тебя. Давай поженимся.
— Энни. Я готов помогать, но…
— Не произноси этих слов. Иначе я, — она хватает с пола осколок от стакана и подносит к сгибу локтя. — Без тебя мне жизни нет.
Мои глаза расширяются.
— Энни, отдай мне стекло, поранишься, — протягиваю руку.
— Нет, — она пятится назад. — Обещай мне, что ты будешь рядом.
— Энни, успокойся. Прекрати. Подумай о своих родителях.
— Мне наплевать на них. Они меня не понимаю. Мне нужен только ты и твоя любовь.
— Энни! — кричу.
Вот только поздно, она врезается в угол шкафа, рука соскальзывает, и острый кусок стекла впивается ей в руку, алые капли крови, начинают заливать пол.
— Матео, спаси-и-и…
Тридцать первая глава
Энни оседает на пол и начинает причитать.
— Матео, я не хочу умирать.
— Идиотка, — чертыхаюсь.
Хватаю кухонное полотенце и бросаюсь к Энни. Бинтую порезанную руку и крепко зажимаю рану. Кровь стремительно просачивается через ткань, поднимаю девушку с пола. Вижу, как она бледнеет. Надо действовать быстро. Обнимаю Энни и веду на выход. Нам нужно ехать в медицинский центр. В прихожей прислоняю её к стене. Обуваюсь. Беру ключи от машины, поднимаю Энни на руки и выхожу за дверь. Эн всё время отвлекает меня от управления авто, пытается лезть с поцелуями. У меня одна цель — скорее оказать ей помощь, но не только медицинскую, но и психологическую.
Энни очень изменилась. И мне это совершенно не нравится.
Врачи забрали и увезли в смотровую. Я весь в крови. Мне наплевать. Перевожу дух и звоню родителям Эн и жду. Врач выходит через двадцать минут и сообщает обо всех манипуляциях, что ей провели. Наложили пять швов. Сейчас она спит, ей ввели снотворное. И тут меня торкает:
— Она беременная, тринадцать недель. Как ребёнок? Ему не повредит лекарства?
— Спасибо, что сообщили. Мы пригласим гинеколога и сделаем дополнительные анализы. И Вам придётся поговорить с полицией.
— Да, я понимаю.
Врач уходит. А мне ничего не остаётся, как разместиться в зале ожидания, ждать новостей. Полиция появляется одновременно с родителями Энни, Пол и Ненси в ужасе смотрят на мой внешний вид.
— Что с нашей девочкой?! — хватает меня за рубашку Ненси.
— Энни спит. Она разбила бокал и, поскользнувшись, неудачно упала и порезала руку.
— Ты видел свою рубашку, Матвей?! Не ври нам! — срывается Пол.
— Простите, нам нужно задать Вам пару вопросов, — обращается ко мне один из офицеров.
Нам пришлось выйти на улицу и поговорить
