бассейна и жду своей очереди. Я ― секретное оружие. Мы находимся в городке под названием Раншу-Профунду. Это второй этап Региональных игр, и мэр выделила четыре автобуса для горожан, которые захотят посмотреть выступление нашей команды. И они поехали. Все. Наверное, в Салту-Бониту не осталось вообще никого. Как в день государственного праздника. Банки закрыты, кафе-мороженое «Ну и холод!» закрыто, а сцена, расположенная в центре города, вероятно, пуста. И все потому, что это второй тур соревнований. Команда Эрику никогда не проходила дальше первого тура. Я жду, а Мариана плывет очень медленно. И команда Салту-Бониту снова отстает. Я пробегаю глазами по трибунам ― наши болельщики не теряют надежды и продолжают поддерживать нас, ― я ищу Любовь. Я ищу Любовь. Я ищу Любовь.
Я ищу Любовь. Быть может, я всегда делала это, сама того не зная? Когда наши глаза встречаются, время замирает. Как будто вокруг больше никого нет. Нет девочек из команды соперников, Милы, Зорайде, мэра и остальных жителей города. Любовь делает глубокий вдох и посылает мне сообщение.
– Лети, Лола. Ты умеешь летать.
Наконец Мариана доплывает. Я прыгаю в воду и плыву. Лечу. Доплыв до края, смотрю на трибуны, а Любовь смотрит на меня и улыбается.
С этой улыбкой время ускоряется. Я выигрываю этот заплыв и многие другие. Весь город смотрит на меня с радостью и восторгом. Никогда в жизни на меня так не смотрели. Но для меня важна только его улыбка. Улыбка, которая заставляет время и останавливаться, и ускоряться. Все эти дни ― это только он. Простые дни, полные солнечного света. Как будто я всю жизнь прожила в этом городе. Гуляла с Любовью, взявшись за руки, болтала с Зорайде, ела арахисовое мороженое. Раньше я даже не знала, что бывает такое мороженое. Мама теперь звонит мне все реже и реже. Меня это ничуть не удивляет. В радости и в горе я всегда одна. Или была одна. В прошлом. Потому что сейчас, в этом удивительном городке, где не происходит ничего и одновременно происходит так много, я стала собой.
* * *
― Я все!
– Не может быть, Лола. Опять?
– Опять. И на этот раз это королевская канаста.
Мы играем в канасту. Мы с Зорайде и Любовью сидим за столом в доме на ферме. Я обыграла обоих. Сегодня вечер пятницы, и вместо того чтобы идти смотреть на инопланетян, мы втроем играем в карты, едим арахис и общаемся. Любовь приближается, чтобы поцеловать меня. Чтобы поцеловаться, любой повод хорош.
– Королевская канаста? Поздравляю тебя, моя королева.
Зорайде подносит руки к лицу и делает вид, что закашлялась. Я понимаю намек и отстраняюсь от Любви. Подруга не хочет за нами подсматривать. Мне неловко. Но это хорошая, добрая неловкость. Как игра в канасту посреди ночи.
Так проходят дни. Я постепенно привыкаю к своему смеху, который становится все громче и свободнее. Мне начинает нравиться скрип бамбука, он больше не пугает меня. Несколько ночей я спала без Афонсу, потому что он завалился под кровать, а я была слишком вымотанной, чтобы его искать. Я реже слушаю кассету с папиным голосом. Только ночью, перед сном. Даже усталость здесь ощущается по-другому. Это приятная усталость под пение сверчков. Я ложусь в кровать и отключаюсь. Я не думаю ни о маме, ни о том, будем ли мы с Любовью вместе на следующий день. Потому что следующий день обязательно наступит. Его рука всегда рядом с моей. Его глаза всегда встречаются с моими, говоря мне, что сейчас я полечу. И я делаю то, что он предлагает. Я учусь летать. И время тоже летит.
Чудо-женщина и капитан
Прямо сейчас мне страшно. Любовь учит меня водить мопед. Это ужасно. Нет, я никого не задавила, потому что вокруг никого нет. Я даже не знаю, законно ли это и можно ли мне ездить. Мне всего пятнадцать лет. Мопед едет зигзагами по мощеным улицам, а Любовь без умолку смеется.
Я тоже много смеюсь. Наша команда выиграла еще два отборочных тура Региональных игр, а если мы выиграем и завтра, то пройдем в полуфинал. Похоже, план Эрику и мэра воплощается в жизнь. Секретное оружие бьет точно в цель. Мне это нравится. Даже больше, чем раньше. Люди приветствуют меня на улице, они знают мое имя, фамилию и даже время, за которое я проплываю стометровку. Я никогда не предполагала, что такое возможно. А еще не представляла, что окажусь за рулем такой штуки.
Мы едем по площади, где стоит сцена, и он просит меня затормозить. Я торможу так резко, что мопед падает на землю. И мы, конечно, тоже падаем. Ничего страшного – зато еще пятнадцать минут смеха обеспечены.
Потом мы решаем посидеть на скамейке на сцене. Сегодня четверг, и Любовь только что закончил работу в магазине. Он сказал, что работает на каникулах, чтобы через некоторое время, через год или около того, когда ему исполнится восемнадцать лет, купить мотоцикл. Мне страшно от одной мысли об этом. Интересно, будет ли он учить меня ездить на мотоцикле? Я не хочу.
Я лежу на коленях у Любви, и он начинает выдавливать отвратительный прыщ, который появился на кончике моего носа. Именно так и есть: он давит мой прыщ. Этого не может быть! Я кричу:
– Что ты делаешь?!
– Выдавливаю твой прыщ. Ты и сама могла сделать это раньше.
Я вскакиваю со скамейки. Впервые в жизни я хочу как можно быстрее убежать от этого парня.
– Фу! Это отвратительно. Я не просила тебя об этом.
Он бежит за мной. Смеется и делает пальцами движения, изображающие щипцы.
– «Это отвратительно»! Ты что, глупышка! Я же твой парень, разве нет?
У меня сбивается дыхание. Я замираю и смотрю на него, пытаясь не обращать внимания на торжественный марш, который начинает играть у меня в голове. Я не смогу на это ответить спокойно, думаю я. Скорее всего, мой голос будет дрожать. Поэтому я просто киваю головой в знак согласия.
– Ну вот… Я твой парень. Давить прыщи ― это знак близости.
Это просто невозможно. Он мой парень. Мой парень. По крайней мере, он так сказал. Я притворяюсь, будто не чувствую себя самой счастливой девушкой на свете.
– Э-э-э… Фу! Убирайся. Мне не нужна такая близость.
– Иди сюда, глупышка. У тебя на лице мерзкий прыщ.
Он бросается в мою сторону. Я убегаю и не могу перестать смеяться. Бегу по площади ― я
