самой стоять на ногах. И кроме того, – не хочу это говорить, но он же не понимает, он же родился с золотой ложкой во рту, – даже в тот период, пока мы живем вместе, вторая зарплата не помешает. Обычные семьи так и живут, – вскидываю бровь. – У нас, конечно, есть какой-то запас, но от работы я отказываться не буду.
Егор замолкает, кажется, проглотив все ругательства, а я не могу не ввернуть старшукино:
– Не споришь? Хорошо!
И тут мы оба прыскаем со смеху! Кажется, это нервное.
.
Егор.
Обычные семьи.
Маша!
Ты сама поняла, что сказала?
Я вот, кажется, вообще забыл, зачем рот открывал.
Нет, у меня нет иллюзий насчет среднего уровня жизни, но чтобы моя жена работала ради денег? Да это же смешно!
Но если обычные семьи…
Вот за это я готов проглотить все.
Кстати, про проглотить.
– Давай все-таки поедим? А там, глядишь, и я работу найду, – делаю вид, что хмурюсь, но, кажется, мне не удается ее обмануть. Она прикусывает губу, чтобы скрыть самодовольную усмешку.
Удивительно, но сейчас мне кажется правильным, что мы поговорили. Я виноват перед ней. Но… Ей зачем-то надо было все знать, и сейчас она будто спокойнее. Мы словно вскрыли этот нарыв. Может, теперь есть шанс, что рана заживет?
Мы возвращаемся за стол, над которым благодаря старушке полностью развеялся шлейф всех мерзких откровений. Просто вкусный завтрак, который мне приготовила моя жена.
– Приятного…
Черт!
Звонит телефон.
Мой.
И это точно не добрая старушка-соседка…
Определитель показывает Федьку.
Ну, можно чуть выдохнуть. Не отец.
– Да? – отвечаю, стараясь казаться спокойным.
– Бл$§, брат! Ты че творишь?!
16.03
Глава 25
Федор орет на меня, ничего не стесняясь:
– Ты обалдел на меня это вешать?
– И тебе доброго утра! – где-то внутри меня тихо хихикают коварство и злорадство… Получай, папенька. Хрен ты еще такого дурака, как я, найдешь.
– Егор, какого… – я отодвигаю трубку от уха. Не то чтобы меня смущали ругательства, просто он очень громко возмущается.
– Федь! – прерываю я этот поток междометий. – Че звонишь? Все вот это я уже от отца выслушал!
– Ну так теперь и от меня выслушай! Потому что твой папенька поставил меня генеральным и себя консультантом.
– Ну это условие завещания, – вздыхаю я.
– Егор, он же консультант, как я балерина! – опять орет Федор. – Я его чего не спрошу, он хмурится и говорит: “Надо запросить информацию в соответствующем отделе!”
– Ну-у, – губы сами собой расползаются в улыбке, – да. Он лет семь как полностью отошел от дел.
– Полянский, бл! – выдыхает Федька.
– Слышь, че возмущаешься? Ты сам Полянский! – мне отчего-то беззаботно и весело.
– Егор, – кажется, приходит в чувство Федор, – Егор, я понимаю, ты с отцом из-за Маши разосрался, но я-то тут при чем? Я уже сутки пытаюсь понять хотя бы текущие процессы! Я всю ночь в твоем кабинете провел! На меня Лерка наорала, сказала, что ночевать домой не пустит!
– А че, – тихо смеюсь я, – ей разве не нравится быть женой главы корпорации?
– Прикинь? Сказала, если я с этим не разберусь, она вообще за меня замуж не пойдет! И плевать, что от меня беременна! Какие-то неправильные у нас бабы, блин!
– Может, наоборот, очень правильные? – отвечаю брату, а сам смотрю на Машу, которая разговор не слышит, но удивленно за мной наблюдает. – Чего у тебя там за абзац? Давай введу в курс дела.
– Аааааа… ДА! ^%! Давай! – и все же меняет тон. – Давай я к тебе приеду?!
– Не, не надо ко мне приезжать, – тут же пресекаю это я. – Я вполне способен тебя выслушать по телефону!
Вряд ли отец подослал Федьку, чтобы выяснить, где я нахожусь. Нужен бы был – он бы просто по телефону отследил. Но… Все равно не надо.
– Так… А у тебя почта есть? – слышу, что мой брат реально сейчас думает о деле.
– Личная.
– Ну ок, пусть личная. Она ж нормально защищена? Я напишу тебе, ладно? – и все же добавляет издевку: – Если надо, заплачу за консультацию!
– Да уж обойдусь как-нибудь!
– Кстати, вот… – он вдруг меняет тон. – Я не знаю, на что ты живешь, но твой отец отдал приказ закрыть все твои счета.
– Это я уже увидел, – отвечаю беззаботно.
– И… Я не знаю твоих планов, но тебя на работу никто не возьмет, – откашливается Федька. – Ну из тех, кто мог бы!
А вот это уже хуже. Молчу. Перевариваю.
– И еще, – совсем тихо добавляет мой брат, – ничего на себя не регистрируй и вообще ни в каком ИП там или ООО свой паспорт не свети.
– Чего так?
Без стартового капитала ООО не сделаешь, но все же интересно.
– Ну налоговая, – вздыхает Федька. – Ты же знаешь, что твой батя с Лыхиным вась-вась…
– Бл! – настала моя очередь материться.
– В общем, – откашливается Федор, – если вдруг надо будет, ты мне маякни… Что-нибудь всегда можно придумать…
– Спасибо, Федь, – стискиваю зубы. – Я попробую сам.
– Не, ну ты же будешь у меня работать, – опять начинает балагурить мой брат, – внештатным консультантом!
– Слышь, Полянский! – наезжаю на него.
– Сам Полянский! – ржет Федька, и я не могу не улыбнуться.
– Ладно, давай. Шли свои вопросы…
Отбиваю звонок, ловлю Машин взгляд.
– Все плохо? – тихо спрашивает меня жена.
– У Федьки, – вскидываю бровь. – Моя должность ему досталась. Он почему-то не рад.
Вижу, что Маша тоже еле сдерживает улыбку.
– Ему ближайший месяц жить в офисе. – хмыкаю. – А у меня есть более важные дела! – поворачиваюсь к внимательно смотрящему на меня карапузу. – Пойдем гулять?
.
Маша
Смотрю на Егор недоверчиво:
– Ты? С ним? Гулять?
– А что? – пожимает он плечами. – Тебе явно надо отдохнуть, а он же спать будет.
Ну да… Наверное, будет.
Хмурюсь. С одной стороны, мне страшно, а с другой… Это его сын. Им совершенно точно надо общаться.
Вздыхаю, иду переодевать ребенка. Достаю плотный комбинезон, чистый подгузник.
Егор внимательно наблюдает за процессом.
– Что, может, хочешь попробовать? – смотрю на него игриво, оттягивая липучку памперса.
– Не! – слишком резко отказывается он, и я принимаюсь хохотать. – Но я посмотрю, как это делается, – идет на попятную мой муженек. – Мало ли… – он неопределенно взмахивает рукой, а я подаю ему использованный подгузник.
– На, выброси!
Егор берет его двумя пальцами, кажется, задержав дыхание.
– Егор! – укоряю его взглядом я, но, если честно, мне смешно.
Я почему-то абсолютно уверена, что он со всем справится. Полянский всегда был очень решительным. Для него никогда не существовало “Не умею” или “Не могу”. Если
