Николас будет на месте, он всё уладит.
— А если станет хуже? — тихо спросила я, уткнувшись ему в плечо.
— Не станет, — отозвался он с улыбкой. — Ты меня исцелила. Чувствую себя прекрасно.
Я кивнула, но в горле стоял ком. Казалось, мы упустили что-то важное. Между нами висела какая-то недосказанность, словно тень от чего-то более глубокого и значимого.
Мэриэн нетерпеливо поглядывала на нас, явно желая поскорее отправиться.
— Ты справишься, — сказал он тихо. — Ты сильнее, чем думаешь. Это в крови у всех Рэдклиффов.
Я не могла сдержать слёз, и он, увидев это, ласково поцеловал меня в лоб.
— А теперь езжай. И присматривай за своей сестрой.
— Обязательно.
Он отступил, отдал знак кучеру, и колёса кареты медленно закрутились, увозя нас прочь от родного поместья.
Поначалу я смотрела в окно, пока поля, лес и деревья не скрылись за горизонтом. Марс, удобно устроившись у меня на коленях, дремал, слегка подрагивая усами. Элла шепталась с Бетси, иногда бросая на меня сочувственные взгляды. Она всё понимала.
— Он поправится, дитя, — сказала она наконец, когда я перестала смотреть в окно. — Твоя мать знала, что делала, когда писала тот рецепт. Отвар действует. Я вижу.
— Я тоже… но всё равно тревожно. У него что-то внутри, что он не говорит. Словно… будто бы знает о чём-то неизбежном. Ты замечала?
Элла вздохнула и перекрестилась.
— Люди, которые многое теряли, всегда смотрят на нас так. Будто через стекло. Но иногда всё не так страшно, как мы думаем. Он держится ради тебя.
Я кивнула и прижалась щекой к тёплой шерсти Марса.
— Боюсь, что однажды проснусь, а его не будет. Тогда некому будет защитить меня.
— Вот потому и надо быть рядом, когда он приедет. Чтобы ни один день не был впустую.
День был долгим. Мы ехали почти без остановок, только делали привалы на еду и отдых лошадей. Мэриэн в своей карете, без сомнения, жаловалась на пыль и скуку. А я же, несмотря на укачивание и усталость, чувствовала странное умиротворение.
Я держала на коленях мамин блокнот — он лежал у меня в дорожной сумке, и я достала его, чтобы было чем занять себя в дороге. Временами заглядывала в него, читала пометки — о травах, о боли, о душе. Некоторые строчки были личными — письма, обращённые к будущей Авроре. Я открывала страницы наугад и зачитывалась рецептами и пометками, где мать писала о целебных свойствах липы, ромашки и калины. Почерк был немного размашистее, как будто писала наспех, но всё равно аккуратный. Я всё чаще ловила себя на том, что начинаю разговаривать с этой женщиной, как с кем-то живым.
— Ты много ещё мне расскажешь, да? — прошептала я, касаясь страниц. — Мы с тобой разберёмся во всём.
— С кем ты говоришь, дитя? — подала голос Элла, которая, кажется, дремала.
— С мамой. Или с собой. Или с Марсом. Уже не знаю, — улыбнулась я.
— Тогда передай всем троим, что скоро мы прибудем, — пробормотала она, снова устраиваясь поудобнее. — А я, может, всё-таки вздремну… если этот кот перестанет пялиться на меня, как на добычу.
Марс фыркнул и, кажется, закатил глаза.
К вечеру мы въехали в Эвервуд. Огни столицы начали мерцать в тумане — фонари, вывески, отражения в мокрой брусчатке. Город был шумным, живым и совсем не похожим на наш тихий, чуть забытый мирок в поместье.
Меня охватило волнение — не из-за бала, не из-за предстоящих встреч. А из-за неизвестности. Я чувствовала, что впереди — многое, что изменит меня. Но в глубине души всё, чего я хотела — это поскорее снова увидеть отца на пороге нашего столичного дома.
Дом встретил нас величественно, если не сказать — с осуждением. Каменное здание с колоннами и мрачноватыми окнами казалось слегка обиженным, будто мы опоздали на сотню лет и не предупредили заранее. Мэриэн вышла из кареты с видом мученицы, прошедшей пустыню босиком. Она сразу же начала командовать слугами, указывая, куда именно нужно отнести вещи и, кажется, даже управлять самой Вселенной.
— Ах, наконец-то! Мне нужно принять ванну. Эта дорожная пыль повсюду, — сказала она, нервно заламывая руки и подгоняя слуг.
Я же, шатаясь от долгой дороги, сжимала корзину с Марсом, который выглядывал наружу с видом усталого дипломата. Нас распределили по комнатам: мачеха заняла парадную спальню с видом на улицу, где могла следить, кто приезжает и у кого наряд моднее. Эллу и Бетси отправили в комнаты на нижнем этаже, а мне досталась небольшая, но светлая комната на втором этаже, с большим окном и креслом у камина. Я почти сразу устроила Марса на кровати и, не разуваясь, плюхнулась возле него.
— Всё, конец. Я превращаюсь в развалины, — прошептала я.
Марс потянулся, прошёлся по покрывалу, обнюхал подушку, закатил глаза и уселся рядом.
— Не стоит так драматизировать, — сказал он, используя тон, каким маркизы успокаивают невест перед алтарём. — Мы в столице! Здесь, помимо бала и новых знакомств, тебя ждут лавки, магазины с книгами, аптеки и аптекари, готовые ответить на любые вопросы.
Я приподняла бровь:
— Точно! Аптеки. Мне нужно пополнить запасы трав, чтобы к приезду отца приготовить новый отвар.
— Ну а что? Раз уж мы здесь и нас никто не знает, пора отрываться. Пройдёмся по рынку, ты найдёшь себе травы, а я, возможно, украду селёдку у уличного торговца. Весна — пора обновления.
— Ты кот, ты не ешь селёдку.
— Я — личность. Не ограничивай меня.
Рассмеявшись, я откинулась на спину, глядя в потолок. Усталость стягивала веки, но в голове уже крутились образы лавок, тёмных стеклянных пузырьков, запаха сушёных трав и... может, даже одного аптекаря с добрыми глазами, который позволит мне изучить книги за стойкой.
Дверь тихонько скрипнула, и в комнату неслышно вошла Бетси с подносом. Она принесла поздний ужин. В комнате сразу запахло свежим хлебом, бульоном, душистым чаем и сметаной для Марса.
— Миледи, вы, наверное, устали до смерти, — мягко сказала она, ставя поднос на столик у камина. — Я подумала, вам не помешает что-то тёплое перед сном.
Я с благодарностью кивнула, ощущая, как в теле отзывается каждая миля пути.
— Спасибо, Бетси… Я бы не отказалась от помощи. Вода есть?
— Конечно, миледи, — улыбнулась служанка и принялась ловко расшнуровывать платье, помогая мне избавиться от дорожной одежды. — Я сразу попросила принести вам сюда горячую воду для умывания. Сейчас подам.
Она исчезла в соседнюю комнату и вскоре вернулась с полотенцем, приглашая меня пройти. Я плеснула на лицо тёплой водой, смывая усталость и дорожную пыль. Вытирая лицо, я села у туалетного столика.
