Рэдклифф! — всплеснула она руками. — Какое очаровательное полотно! Теперь осталось только из него сделать картину.
Я встала на подиум, готовясь к бою. Персиковое платье сверкнуло на вешалке всеми оттенками компота.
Поздним вечером, после утомительной примерки и уроков этикета, я наконец-то оказалась в своей комнате. Котенька, заскучавший без внимания, с удовольствием ел курочку прямо из моих рук.
— Итак, что мы имеем? — твёрдо сказала я, отламывая небольшой кусочек грудки. — Отец меня действительно любит. Это факт.
Кот, не отвлекаясь от курицы, выразительно муркнул, что, по его мнению, означало: «Об этом я тебе давно говорил».
— Леди Агата… — Я задумалась, глядя в окно. — Она не так уж и плоха. Строгая, безусловно, но в ней есть разум. И главное — не злоба, а желание помочь. Возможно, со временем она станет союзницей. Особенно если Мэриэн продолжит вести себя так же. У кого угодно проснётся совесть.
Марс выразительно чихнул, возможно, в знак согласия. Или просто перец попал в нос.
— А вот леди Мэриэн... — Я понизила голос. — Вот уж кому не мешало бы щёлкнуть по носу. Или, ещё лучше, нацепить намордник. Бархатный, с жемчужной отделкой — пусть страдает, но со вкусом.
Кот остановился и уставился на меня с восхищением. Кажется, он мысленно уже примерял мачехе это изысканное украшение.
— Я всё поняла. Пора перестать бояться эту надушенную гадюку. Я больше не серая мышка под столом. Я — Рэдклифф! Даже если у меня иногда бывает шерсть на платье.
Марс потёрся об мою щёку и пристально посмотрел в глаза.
— Господи… Аврора, ты же вроде умная женщина. Была… Извини, Елена Борисовна, я называю тебя так в последний раз. Возьми наконец-то себя в руки и прекрати мямлить, а также метаться из стороны в сторону, хватаясь за всё и сразу. Соберись. Если уж на то пошло, ты выше по рангу мачехи и Фелисити. Ты старшая, законнорождённая дочь виконта. Я тут побродил между слуг и кое-что услышал. Мэриэн, дочь, — баронета. Рыцаря, не входящего в Палату лордов. По сути, брак Мэриэн с твоим отцом — мезальянс.
Я ошарашенно уставилась на него и потеряла способность думать. Вся информация о сословиях, которую так тщательно вбивала в меня тётя Агата, снова смешалась в голове. Герцоги, графы, маркизы и прочая аристократическая дребедень. Титулы учтивости мне вообще не давались. Постоянно крутилась мысль: «кум королю, сват министру». Или, как говорила моя бабушка Маня: «Такая уж мы родня. Ваш забор горел, а наш дед задницу грел».
— Да ладно… — протянула я, не веря своему счастью.
Рыжий советник потрогал лапой крылышко, вздохнул и отвернулся.
— Учи матчасть, — бросил он. — Всё, убирай. Похоже, я наелся.
Рассмеявшись, я схватила его в охапку, принялась целовать, гладить и приговаривать голосом Бабы-Яги из фильма «Морозко»:
— Котик, ты мой котик,
Тёпленький животик,
Рыженькая спинка,
Шёлкова шерстинка.
Марс выставил вперёд лапу и прижал её к моим губам. Он делал вид, что ему безразличны мои ласки, но на самом деле был в восторге от обнимашек.
— Хватит, Аврора… Я что тебе, котёнок с улицы Лизюкова? Прекрати меня облизывать.
Мир, в котором я жила, был полон условностей, но кое-что в нём было неизменным: любовь отца, теплота воспоминаний о матери и взгляд верного кота, в котором, кажется, отражалась вся моя новая решимость.
— Завтра, котенька, мы будем непокобелимы. То есть непоколебимы… По крайней мере, язвительны. А это уже немало.
Глава 20
Генри прибыл поздно вечером накануне бала. В гостиной он появился в дорожном плаще, запылённом и пропахшем конюшней, но с неизменной лёгкой улыбкой и безупречными манерами. Его присутствие мгновенно изменило атмосферу — мачеха стала вдвое жеманнее, Фелисити вдвое звонче, а я… Я почувствовала, как от сердца немного отлегло.
— Лорд Эдвард передаёт вам всем наилучшие пожелания, — сказал он, обращаясь к леди Агате, избегая взгляда Мэриэн. — И сожалеет, что не может сопровождать вас завтра.
Леди Агата, поглаживая чехол для веера, вздохнула сдержанно, но выразительно.
— Мы все сожалеем. Лорд Рэдклифф очень ответственный человек, дела прежде всего. Надеюсь, твой приезд принесёт нам немного стабильности, Генри. Девочки как на иголках уже несколько дней.
— Я здесь, чтобы вас успокоить и проследить, чтобы всё прошло как нельзя лучше, — ответил он матери, а потом перевёл взгляд на меня. — И, разумеется, чтобы быть свидетелем великого события — дебюта самой загадочной девушки в Эвервуде.
Я едва заметно усмехнулась. Было бы проще, если бы я действительно была загадочной. В реальности я больше походила на воробья, который по ошибке попал в вольер для павлинов.
Утро следующего дня прошло незаметно, словно в тумане. День пролетел быстро, и вот уже наступил вечер.
Карета покачивалась в темноте, словно корабль в предгрозовом море. За окнами мерцали огни факелов и фонарей. На мокрой от дождя мостовой отражались колёса других экипажей. Моё сердце колотилось так сильно, что я была уверена: его слышат все.
Фелисити, сияющая, напротив, без конца поправляла ленту на перчатке. Леди Мэриэн то и дело делала ей замечания, одобрительные, конечно. Я же сидела сбоку, зажав веер в пальцах так крепко, что костяшки побелели. Персиковое платье слегка кололо в плечах — модистка настаивала, что такая плотная вышивка подчеркнёт «благородство линии». Единственное, что спасало ситуацию, это то, что ткань хотя бы не была прозрачной. Хотя на фоне кружев Фелисити я выглядела скорее как буханка карамельного хлеба, чем как цветок весны.
Генри сидел рядом со мной, молчаливый, подтянутый, в тёмно-синем фраке.
— Всё будет хорошо, — тихо сказал он, когда карета затормозила у освещённого входа особняка, где устраивался бал. — Держись прямо и не забывай дышать.
Когда мы вошли в зал, мне показалось, что я проваливаюсь в чью-то мечту. Всё сверкало — ткани, камни, улыбки. Леди с пудреными плечами и безупречно взбитыми причёсками проходили мимо, будто парили. Мужчины — в мундирных фраках, с лентами и орденами — стояли группами, оценивая дебютанток с тем вниманием, с каким выбирают породистого жеребца на ярмарке.
— Держи голову выше, — прошептала тётушка Агата. — И улыбайся, даже если ноги болят.
Они уже болели. Туфли жали, платье натирало плечи, и я с трудом узнавала себя. Но я всё-таки сделала шаг. И ещё один.
— Достопочтенное семейство Рэдклифф, — произнёс распорядитель, когда мы приблизились к лестнице. — Дебютантки: леди Аврора Рэдклифф и леди Фелисити Рэдклифф, сопровождаемые лордом Генри Арлингтоном.
Распорядитель перечислил всех членов нашей семьи, указав титулы и регалии.
На мгновение всё замерло. Затем мир снова закружился, и я, сделав изящный реверанс (неплохая попытка, если не считать, что
