Читаем без скачивания Ответ большевику Дыбенко - Дарья Кононенко

   Дезертирчик уронил седло и уставился на Палия большими круглыми глазами. Прогрессор, периодически икая, стал разбираться со сложной конструкцией из цепи, крючка и ворота. Крючок выглядел маленьким и несчастным. Может, не сломается? Ага, вот Трохим несется. Интересно, у него водительские права на кобылу есть? Стоп, стоп. Трохим со своими ездил в разведку. Дело пахнет керосином.

   Глава пятая

   В бога-душу-мать через колдобины! А что тут еще можно сказать. Дезертирчик этот, чтоб ему смолу в глотку черти бочками лили, шифровку привез, а не приказ. Как же этот гаденыш смеялся. Когда его Александров ножом пырнул, он и тогда не перестал, кровью захлебывался - а смеялся. Если не удастся найти Ляховского - то все. Оверкиль, как Трохим говорит. Вернее, говорил.

   Это ж еще повезло, что первый снаряд крест на церкви снес. Батальон на станцию идет, есаул Негода, донская курва, их ведет. Не удержать село, мало народу. Порскнули махновцы во все стороны, как тараканы от света. Кто лег, а кто и уходит по степи, балками да ярами, по ручьям. Шлепает Александров по ручейку, хоть ноги вымоет, если след скрыть не получится. И прогрессор за ним плетется. Верхом бы быстрее, так постреляли коней. Направление - а бис его знае, только б от белых подальше. И глухая ночь на дворе. Паша в четвертый раз наткнулся на товарища - ему-то хорошо, а у меня ноги не только мокрые, но и отваливаются уже.

- Шабаш! - бандит выбрался из ручья, сел на берегу, обшарил свои карманы. Так и есть. Нету спичек! А второй, гнида студенческая, тоже стоит как дурак и носом шморгает. Паша чихнул два раза подряд. Обстановка не располагала к спокойному сну. Оружия было - два нагана, винтовка-трехлинейка, две гранаты-лимонки, полные карманы патронов. Коней нет, еды тоже нет. Вода перед носом, но пить ее как-то не хочется - Александров последний раз ноги мыл в Чистый Четверг, чуть ли не год назад. Один маленький, горелый, несчастный сухарик полноценного ужина не заменит. Да и товарищ попался... Интересно, кого-нибудь еще не убили? Трохима порубили - невелика потеря, если честно, покойный был при жизни редкой скотиной. Антонов тоже в лучшем из миров. То ли граната у него была с дефектом, то ли он так специально сделал. По крайней мере, он подорвался не один. Этот, ушастый, Тимченко или как-то так. Терещук, вот такая у него фамилия была. Ушастый фанатик, пламенный агитатор. И хорошо еще, что он был на нашей стороне.

Из размышлений прогрессора выдернул голос Александрова.

- Чего?

- Я навоевался. Подамся в Крым, там есть богатенькие чиновники.

- И не стыдно? - фраза сорвалась раньше, чем Паша сообразил, что брякнул.

Александров устало сказал бывшему студенту, куда тот может пойти. И прихватить Махно, за компанию.

- Уголовное трусло.

Бандит не ответил. Просто зашагал куда-то в сторону. Прогрессор вытащил наган, прицелился на звук. Но выстрелить в спину, пусть даже это и дезертир? Он же не к Деникину перебежал, просто устал от войны. Пусть себе идет. Тем более, в Крыму - персики дешевые. Тусклый лунный свет пропал. Закапал дождь. Прогрессор чихнул еще раз и поплелся, как и шел. Кто-то еще должен уцелеть. Хоть даже этот псих болотный, Шульга. Иначе в жизни нет никакой справедливости. К дождю прибавилась замечательная белая молния, высветившая на несколько секунд вполне приличную нору под корнями дерева. Верба? Ива? Один хрен. Главное, что там сухо. Или хоть не так мокро.

Из норы послышался характерный щелчок. Вот когда курок взводят, так и щелкает. Паша на всякий случай поднял руки вверх. Над головой грохнуло, молния ударила где-то в направлении Таганрога.

- Та залазь, недоносок.

Мать моя женщина. Глина. Такое в любой передряге уцелеет. Прогрессор быстренько заполз в убежище от матушки-природы. Тесно, темно, голодно, и компания человека, который слишком мало говорит и слишком часто убивает. Прогрессор попытался найти такое положение, при котором корни не впивались бы в один бок, и локоть товарища - в другой. Хорошо еще, что он не расспрашивает. Снаружи грохотало канонадой. Может, это и был артогонь. Да еще и кое-кто крутится, как уж на сковородке. А Шульга жрал ежиков. Ловил, жарил и жрал. Говорил, что вкусно.

Утро выдалось прелестно-открыточным. Вот только жратоньки бы не помешало. А вот обстановочка была не очень - отряд разбит. Может, кто-то еще и ушел. Но это вряд ли. Да и пленных Негода не берет. Он и так еще на той войне с германцами два раза контуженный, да еще и краснопузых не любит. А кто их на Дону любит? Вот только он и повстанцев не любит, потому что у него то ли хату спалили, то ли жена с анархистом убежала. Вот и гоняет своих по окрестностям, хочет пейзаж висельниками украсить.

   Глина тащился по степи, мечтая о захвате в плен какого-нибудь толстого белогвардейца. Вот бы веселуха была! Паша шел следом и проклинал все живое - ботинки развалились окончательно, а босиком бывший программист даже в детстве не ходил. Сколько ж тут острых камешков! А от товарища никакой помощи - шило, дратва и всякие сапожные гвоздики у него в торбе были, а торбу он забыл. Глина шарахнулся в сторону, одновременно падая в траву и сдирая винтовку с плеча. Ну ё-мое. Только разъезда казаков и не хватало для полного счастья. Ага. Трое. Может, и получится. Не трое. Двое, у третьего руки за спиной связаны. Глина чуть повел стволом и аккуратно нажал на спусковой крючок. Прогрессор поспешно выстрелил во второго казака, с рыжим чубом из-под фуражки.

   Рыжий корчился на траве, махновец стаскивал со второго убитого сапоги, да и гимнастерка тоже ничего, новая. Палий сполз с коня, грохнулся на землю, не веря собственному счастью. Но трава, земля и жирный черный жук, ползущий на юго-запад были очень даже настоящими. Руки болят, кровь возвращается. Неженка городской за плечо трясет, флягу трофейную протягивает. Тьху ты! Самогон там, печет нелюдски на зубы выбитые и губы разбитые.

Глина задумчиво оглядел свое войско - студент городской, задумчивый-задумчивый, обувается. И Палий, тихо и быстро выхлебавший всю флягу самогона. Да ты стоять не можешь, не то, что верхом ехать. Палий зыркнул недобро, сплюнул красным, кое-как поднялся на ноги. Скрутил дулю, ткнул ее товарищу под нос, еще и покрутил для убедительности. Цапнул повод мирно пасущейся лошади, которая поближе, влез в седло с первой попытки. Глина только хмыкнул.

Студент оставил в покое ботинки, маловаты, на два размера, критически оглядел оставшихся коней. Чалую уже забрал себе Палий, ну и ладно. Гнедая с ремнем не хуже. Стоит себе, травку жует. Просто иллюстрация к детской книжке. Паша почесал новому транспортному средству между ушами, на всякий случай. Валенок от этого просто млел. Хорошее животное было, пока в него не попали. А теперь - какая-то подозрительная лошадь. Вдруг лягнет? Или укусит? Чем масть темнее, тем лошадь злее. А у этой и ноги черные, и морда, и ремень черный вдоль спины. И косится злобно. То ли дело Валенок. У того все мысли были -'жрать!' и 'спать!' 'Отряд не заметил потери бойца'. Вот голову бы автору этой фразы оторвать! Хороших людей жрут мухи, враг на хвосте, бой принять - самоубийство. А у этой гнедой паскуды рысь тряская. То ли Глина дорогу знает, то ли просто жить хочет и гонит наобум. Ага. Вот и курган какой-то. Может, даже скифский. Палий на курган взглянул, подъехал к Глине ближе, сказал что-то. Прогрессору рукой махнул и погнал чалую за курган, там яр, а дальше можно и пересидеть до ночи. Если, конечно, там нету никакой контры.

   Это что еще за новое явление в вексиллографии? Флаг чей над селом? Желто-синий, да только черная полоса по диагонали? Прогрессор поежился. А вот Палий кобылу пришпорил да понесся, как наскипидаренный. Глина только пальцем у виска покрутил. Хотя это только Ворону не до баб, а вот вороновцам - очень даже. А если он и вправду соединился с Ляховским, то женское население пострадает.

А ничего себе наш психопат хату отгрохал, бляхой крытую. Или может, выселил какого-нибудь старичка-помещика и сам в имении жить стал? Занавесочки в синий горошек. Безвкусно. На плетне миски оловянные сохнут. Практично. По двору здоровенный черный петух бегает. На сливе, за хатой кошка черная сидит, на толстой ветке. Пастух коров гонит, вечереет уже, черная корова к хате заворачивает. От это живность! Глина ночевать в этой хате не собирался. Палий и так живым людям свечки за упокой ставил, креста не носит.

   Женщина какая-то с ведрами к хате идет. Ого, как побежала. Ведра бросила, Палию на шею кинулась. Ты смотри! Не брехал, и впрямь женатый.

Прогрессор оглядел обстановку. Какие омерзительные восковые цветочки на подоконнике! Ковриков никаких нет, пол, правда, не земляной, а деревянный, выскобленный. Печка интересная, плиткой обложенная. Стены тоже неинтересные, беленые. Сундук стоит, с крышки кожанка свисает. На кухне тоже ничего интересного, кроме сковородника и кошачьей плошки с водой на полу. Хозяйка мужа кормить собирается или как? Да и не только мужа.