Читаем без скачивания Ответ большевику Дыбенко - Дарья Кононенко

   Паша тихо проклинал сельский быт. Сначала просыпаешься от женского визга, потом видишь причину: Палий наглядно пояснил своей супруге поговорку - недосол - на столе, пересол - на голове. Вывернул ей на голову кастрюлю с остатками борща, хорошо еще, что холодную. Потом вместо какого-нибудь полезного занятия, в гости пришел некий Григоренко, в трофейных галифе и драной куртке, с пятнадцатью часовыми цепочками на пузе. А часов у него и не было. Он просто собирал цепочки. И, вместо того, чтоб поздороваться или хоть для приличия поговорить о грядущем урожае капусты, с порога брякнул:

- То ты в разведку пойдешь или за жинкиными юбками сховаешься?

Жена, которая уже сняла капусту с ушей, замолчала.

-Не поняв, - Палий обернулся к незваному гостю, с тряпкой в левой руке. А вот в правой, недавно зажившей, он держал кольт, стволом вниз.

Григоренко икнул.

- По-моему, ты не Клим.

- Та нет,- Палий уронил тряпку, чуть отдвинулся вправо.

- Та вижу. Положь пистолета! Я ж не грабить пришел.

- А хто тебя знает? Если ты от Ворона, то я сам до него пойду. Уберу и пойду. А если нет, так я Мурку твоей печенкой накормлю.

Мурка утвердительно мяукнула.

Григоренко почесал в затылке. Ему не нравилась эта хата, эта баба, которую загораживал собеседник и кошка в придачу. А еще ему не нравился мужик на табуретке, который молча в него целился. Вороновец развернулся, плюнул за порог и зашагал к более покладистым людям.

Ворон сидел за столом и ел соленые огурцы, вылавливая их ножом из банки по одному. Атаман тянул время. Со своими бойцами атаковать Могилу - бесполезно. Гонец к Ляховскому уже поехал, но его что-то долго нет. А, судя по рассказам недобитого повстанца, Негода своих держит в полной боевой готовности. Только вот ну очень интересно, как этот недобитый смог уйти? И не шпион ли он часом? Да только что забыл полещук у донских казаков? Они его и понимают через три слова на четвертое. Если это - шпион, то есаул - дурак.

А, вот и Григоренко несется, на всех парах. За ним идет какой-то местный, в кожанке. За местным - якась жиночка бежит. Эге, а местный - знакомый. Этот, как его, который у эсера в адъютантах ходил. От жиночки отмахнулся, в дверь стучит. Заходи, заходи. Посмотрю, шо ты за один.

   Палий толкнул противно запищавшую дверь. Хоть бы олией петли смазали. Так, Ворон ест, а второй, в цепочках, на лавке сидит, глазами хлопает.

- Ты ж с зубодером ездил?

Палий кивнул.

- Ты шо, немой?

- Не.

- Кто-то еще из твоего отряда уцелел?

- А я знаю? Там такое было, шо свои яйца потеряешь и не заметишь.

- Шутник. Дошутишься, сынку.

Палий дернулся, но промолчал. Ну старый человек, действительно в отцы годится. Как говорил гимназист Митенька, куда ж ты, сволота, делся, 'теоретически'.

- А скажи ты мне, хто это вчера приполз? Казав, шо расстреляли, да стреляли плохо, вот он и уповз. Шось худющее да бледное, и волос светлый. Такого не помнишь?

- Шульга. Та успокойтесь, дядьку, то наш человек. Он офицерье еще на царской войне изничтожал. В спину одному стрельнул, да гранату в труп кинул, шоб не нашли. Чи вы его вже в Могилев?

- Нет. Если не помер, так в той хате, де двери зеленые. И скажи мне еще- а у Негоды только одна пушка?

- Гаубица одна, и до хрена и ще трошки казачни.

В дверь заглянул еще один вороновец, заляпанный грязью по уши.

- Ну шо?

- Та дайте прочухаться,- разведчик нагло налил себе самогонки и выхлебал без закуски, - Ляховский пострелял Негоде конных, осталась на станции пехтура и их гаубица.

Палий заулыбался.

- А хто сказал, - Ворон дожевал последний огурец из банки,- шо мы их будем атаковать в лоб?

- Так шо, отступать? У Ляховского раненых по всем хатам.

Атаман тяжело вздохнул, отодрал перчину из венка под потолком, сунул осовевшему разведчику.

- Закусюй и помовч. Надо подумать, як им диверсию сделать.

Григоренко молча встал и вышел, чистить еле живую лошадь разведчика.

Палий подумал. Подумал еще раз.

- Гаубицу покурочить - пойдет?

Почти заснувший разведчик поднял голову, Ворон повернулся на стуле.

- Та хто ж это делать будет?

- Есть у меня один, дуже умный. От он и сделает.

- А сможет?

- Та успокойтесь, дядьку. Сделает.

   Паша сидел в чужой хате, и ощущал себя полным идиотом. Делать ему было совершенно нечего - корову он и так доить не умел, без него справились, гужевой транспорт сыт и вычищен до блеска. В хате, кроме него, не было ни одной живой души, даже кошка ушла к соседям, на их жирненьких мышей. Флаг Ворона наводил на определенные мысли, а его наглые бойцы только усугубляли эти самые мысли. Да еще и Палий ушел к Ворону. А если его за наглость к стенке поставили?

- Есть дело.

Прогрессор подскочил от неожиданности. Так задумался, что не заметил, как в хате дверь открылась. Палий. Интересно, что у него за дело? Вряд ли электрификация деревни.

- Та не трусись. И такой вопрос - ты замок у пушки снять сможешь?

Прогрессор похолодел.

- А почему именно я?

- А Семенов-танкист сейчас не может. Он до сортира час идет, куда ему кота кормить?

- Какой танкист? Какого кота?

- Ото есть така железна коробка, ездит на керосине, заместо колес - таки ленты широкие, и в нее внутри пулемет запхан. Танк называется. А Семенов еще в ту войну, когда Николашка с германцами горшки побил, угодил в те части, шо во Францию попали. Там те танки и научился и водить, и стрелять. Он же малой, щуплый, вот ему и удобно.

- Я знаю, что такое танк. При чем тут кот?

- А еще анархист. Того кота звать Саботаж. Теперь понял?

- Понял, понял, - нехорошее предчувствие окрепло и расцвело в душе у бывшего студента.

- То й добре, что понял. Идешь к Ворону, и вы с ним быстро обдумайте, как лучше покормить кота.

Видно, прогрессор изменился в лице, потому что Палий только руками развел.

- Да не бойся. Тебя ж не заарестуют, а убьют.

Паша героическим усилием воли заставил себя молча кивнуть, а не обозвать товарища куском идиота. Утешил, что называется. И так на улицу выглянуть лишний раз страшно. Почему это должен делать именно он? Другого повстанца не нашлось? У меня часы сломались! У меня - прогрессор побежал вслед за махновцем, потому что это уже было не первый раз. Хорошо, стресс, риск, жуткие местные жители - но почему Паша не мог вспомнить, что делала его мать в выходные? И отец тоже. Что они делали вечером в выходные? Что, мать его, стояло на специальной тумбочке в гостиной с голубенькими обоями? В розетку включается, по нему еще кино показывают. Телевизор. А ведь не в первый раз Паша забывал что-то из нормальной жизни, где махновцы были только на старых фотографиях...

   Ворон все также сидел за столом. Вроде бы ничего в нем нет страшного, обычный сельский житель, и одежда неброская - штаны с рубашкой застиранные, да ботинки немецкие, трофейные. Вот только браунинг за поясом торчит. Вот только глядит Ворон так, что спрятаться хочется. Не зря второй год атаманит, по шляхам гоняет. Да и послать на диверсию, честно говоря, некого. У вороновцев средний возраст - аж двадцать лет, дурные они еще для тонкой работы. Глина - а кто ж его знает. Может, получится у него, а может, и нет. Злой он сейчас дуже, а тут холодную голову иметь надо и не стрелять по первой попавшейся контре. Палий - у него мозги не в ту сторону работают. Да и рожа приметная, особенно сейчас. Вот и приходится надеяться на подозрительных личностей. Вот, стоит, ботинком пол ковыряет.

   Паша, нагруженный ценными указаниями в плане снятия замка с орудия, с тяжелым сердцем и в пиджаке на два размера больше, медленно и печально продвигался к Могиле. Пешком и безоружный, для большего правдоподобия. Ну, не совсем безоружный, но пистолетик для велосипедистов с наганом не сравнить.

   А вот и станцию видать. Трупов на виселице не видно, да и виселицы не видно. И колокольни не видно. Косой артиллерист стрелял, хорошо косой. А вот и пушка. За хатой тетки Оксаны, прям в ее огороде. Прощайте, помидоры, невинные жертвы войны. И часовой возле пушки стоит. Дядя-шкаф, такого трактором с места не сдвинешь. Паша покрутил головой. Базар работает, при любой власти. Собака. Кость грызет. Прогрессор решил не присматри-ваться к кости. Паша быстро свернул к торговке выпечкой, стал вглядываться в товар. Это не в туалете 'декан - лох!' писать, тут подумать надо. И, может, есть какие-то пленники. Вот только Негода пленных не брал. Торговка быстро промокнула глаза уголком платка. Обещал Трохим на ней жениться, да не досталось ему даже братской могилы. Хорошо волки с одичавшими собаками анархистского мясца тем вечером наелись.

   А вот диверсия накрывалась медным тазиком. Треклятая гаубица была крайне сложным устройством. Сними замок! Легко сказать. А где тут тот замок? И почему-то не шел из головы Палий. Сидит себе дома, гадина. Стоп, стоп. А чего именно этот полудурок лезет в голову? Он же к пушкам не имеет никакого отношения, он вообще кавалерист. Или нет, но что-то похожее. Прогрессор дожевал пирожок. Будем мыслить логически: у пушки стоит часовой, круглосуточно. Они сменяются с промежутком в пять минут. Это плохо. Сам прогрессор ничегошеньки не понимает в пушках - это еще хуже. А если пехоту положат картечью - то наступления не получится. Жалко сопляков.