исходил не от окна. Я приподнялся чуть повыше и оглядел комнату. Могла ли белка забраться в дом, желая укрыться от непогоды?
И опять.
Скрежет когтей по половицам раздался совсем рядом. Я откинул одеяло, готовый бежать. Но что-то холодное толкнуло меня обратно в кровать с такой силой, что из лёгких выбило весь воздух. Я попытался отдышаться, но не успел. Что-то сильно надавило мне на грудь, как будто на меня уселся слон или опустилась бетонная плита.
Я жадно хватал ртом воздух, но до лёгких почти ничего не добиралось. И тогда я решился позвать кого-нибудь на помощь. Миссис Уилсон. Папу. Да кого угодно… Я закричал, что есть силы, но услышал лишь слабый хрип. Мамин Назар Бонджук бесполезно скользнул по моему плечу. Вот тебе и защита от зла. Если я не сделаю что-нибудь как можно скорее, я потеряю сознание. Я умру.
Но я не хотел умирать.
Я почему-то выжил в той аварии. Значит, переживу и это. Я водил по простыне руками, стараясь нащупать пальцами святую воду, которую, наверное, выронил во сне.
Кровать затряслась, ударилась об стену и начала подниматься. Изо рта сущности, всего в нескольких сантиметрах от моего лица, вырвался леденящий душу стон.
Если бы я мог закричать, я бы закричал. Я уже не думал о последствиях. Пусть отец хоть тысячу раз назовёт меня сумасшедшим. В моей комнате находилось самое настоящее зло. Прямо надо мной. И если я не найду святую воду, оно убьёт меня.
Скребя ногтями по простыне, я отчаянно шарил левой рукой между подушками, когда прохладная бутылочка внезапно ткнулась мне в предплечье. Я подцепил её сгибом локтя и постарался дотянуться до неё правой рукой. Но не смог.
Сущность засмеялась. Тем самым холодным мрачным смехом, который я услышал, когда нашёл перепуганную женщину, молящую о помощи сквозь стену в том подвале.
Стараясь не выронить бутылочку, я задрал согнутый локоть левой руки как можно выше, пальцы правой руки почти дотянулись до пробки. Почти.
Ещё. Немного. Усилий. И… Есть! Я перехватил пузырёк правой рукой, откупорил его большим пальцем и выплеснул содержимое на тёмную фигуру перед собой.
Крик, более жуткий, чем скрежет сминаемого металла, наполнил комнату. Тяжесть мгновенно отступила, резкая боль пронзила запястье правой руки: пустая бутылочка отлетела в дальний угол. Рёв, полный гнева и ярости, пронёсся по моей спальне, сметая с полок книги, и, наконец, вырвался в ночь сквозь окно.
Стекло осыпалось на ковёр мельчайшими блёстками.
Я обхватил пульсирующее запястье левой рукой и ещё долго сидел неподвижно. Я ждал, наблюдая. Гадал, не вернётся ли он.
Если не брать в расчёт тихий стук дождя и шелест листьев, меня окружала тишина.
Призрак ушёл. Вот только я не имел понятия… Ни малейшего… Как объяснять всё это отцу.
Глава одиннадцатая
К счастью, отец спал как убитый. Дождь, гром и ветер, конечно, этому способствовали. И всё же я не представлял, как он не услышал ни грохота кровати, ни падающих с полок книг, ни бьющегося стекла.
По крайней мере, мне удалось отвертеться от школы в этот день. Папа купился на мою историю о том, что из-за бушевавшей грозы в окно врезалась ветка, поэтому я совсем не выспался.
К моменту, когда папа пришёл осмотреть повреждения, я уже успел вернуть книги на положенные им места. Он немного опоздал на работу, но успел заклеить пустую раму плотными мешками для мусора. Внешний вид «заплатки» меня не тревожил, лишь бы внутрь не проникали жуки, влага и этот злющий призрак. Но папа серьёзно нацелился вставить стекло в кратчайшие сроки и вышел из дома, не отлипая от мобильного телефона.
– Мой сын не может спать с выбитым окном… Да, сегодня днём будет отлично… – Входная дверь с грохотом закрылась, и я проследил, как папа садится в минивэн, купленный после аварии. «Пятизвёздочный рейтинг безопасности и куча места, чтобы возить клиентов и детей», – говорил он о нём. И неважно, что я вовсе не собирался снова играть в духобол, и нужда куда-то меня возить отпала сама собой.
Я подхватил рюкзак, взял яблоко вместо завтрака и вышел из дома. Я жаждал ответов. И потому направился в единственное место, где мог их найти.
Вывеска «Агентства» тёти Елены раскачивалась на раннем осеннем ветру. Табличка «Закрыто» в витрине, хоть и покосившаяся, вселила в меня отчаяние. Но я всё равно попробовал подёргать ручку. Заперто. Решив попытаться последний раз, я постучал, надеясь, что тётя Елена всё же внутри. Мне не хотелось разговаривать с ней в её доме в присутствии Ханны или тёти Труди.
– Алекс? – За спиной послышался шелест юбок и звяканье ключей. – Почему ты не в школе? Уже почти десять.
– Папа разрешил мне не ходить, – выпалил я, удивляясь острому чувству необходимости объясниться перед ней. Не буду скрывать, я очень обрадовался, когда она появилась. Я всегда считал свою тётю немного странной, немного чудаковатой. Папа наверняка бы использовал слово «эксцентричная». Может, она и была такой, а может, и нет, но что я понял про неё точно – она обладала острым умом. Настоящая охотница.
Она прошла мимо меня, бросив взгляд на моё перевязанное запястье, и отперла дверь:
– Не надо оправдываться, дорогой. Заходи и расскажи мне, что случилось.
Включив электрический чайник, расписанный сигилами, Елена усадила меня за стол.
– Расскажи, что случилось, – повторила она через пару минут, когда поставила между нами две чашки ромашкового чая.
И я рассказал. О том, как с трудом уснул, о грозе и о скрежете.
– Потом что-то швырнуло меня на кровать, и мне показалось, что из лёгких выжали весь воздух.
Пока я говорил, Елена не перебивала, но хмурилась всё сильнее.
– Ну что ж, похоже, ты привлёк злого духа, – подытожила она.
– Типа таких, с какими приходят разбираться федеральные экстрасенсы? – К горлу подступил ком, холодный и влажный, как слизняк.
– Я не уверена. – Она подошла к книжной полке и провела пальцем по корешкам книг. – Начни с этого. – Она сунула мне книгу «Как очистить дом от духов и призраков».
Шикарно.
– А почему это должен делать я? Почему не Фрэнк?
– Фрэнк? У Фрэнка были некоторые… Трудности с его последним учеником. – Тётя Елена поджала губы, словно собиралась сказать что-то ещё, но передумала. – Кроме того, как Фрэнк и сказал, ты должен сделать это сам, потому что ты экстрасенс, и ещё, потому что дух последовал за тобой в твой дом.
– Неужели больше никто не может мне помочь? – простонал я.
– Помнится, ты был категорически против того, чтобы рассказывать о своём даре кому-либо из взрослых, кроме меня и Фрэнка. И в особенности своему отцу. Нет, ты, конечно, всегда можешь подать заявление в БПР и ждать от них ответа от шести до двенадцати месяцев.
– Так долго?! – Я знал, что Бюро не торопится, но жить
