Хэпсбурга нисколько не мучили угрызения совести за подстроенную ловушку для влюбленных. Сегодня Элеонора должна находиться с матерью! Если протрезвевшая Амалия проснется одна в запертой комнате и не обнаружит своей верной Ульды, которая могла бы принести ей водки, то наверняка поднимется страшный шум.
Бренди сработал быстро и эффективно. Джейд начала клевать носом еще до того, как был подан кофе.
– Прошу прощения, – сказала она, поднимаясь из-за стола. – Я чувствую невероятную усталость и хочу пораньше лечь спать. – Джейд посмотрела на Рудольфа и Мэрили. – Надеюсь, вы не рассердитесь на меня, если я покину вас?
– О чем вы говорите, княгиня! – Рудольф любезно отодвинул стул Джейд. – Главное, чтобы завтра вы были бодры и полны сил – нам предстоит осмотр Цюриха, а это займет целый день.
Мэрили тоже почувствовала некоторую слабость – первую предвестницу сна, однако она решила остаться наедине с Рудольфом, чтобы наконец-то объяснить свои чувства молодому человеку.
– Идите, тетя Джейд, я лягу спать попозже.
«Нет, моя милая, – улыбнулся про себя Рудольф, провожая Джейд до дверей, – ты пойдешь в постель значительно раньше, чем думаешь… Только не для того, чтобы спать».
Он проводил взглядом Джейд, спускающуюся в тускло освещенный холл, и снова вернулся в столовую. Похоже, Мэрили тоже начинала засыпать. Рудольф приподнял ее голову за подбородок.
– Боюсь, что мне тоже придется сказать тебе «спокойной ночи», Рудольф… – сонным голосом проговорила Мэрили.
– Нет, дорогая, – возразил Рудольф и крепко сжал ее руки, уговаривая спуститься в гостиную. Хэниш уже должен был развести огонь в камине, а Герда – потушить свечи и лампы. Такая уютная обстановка как нельзя лучше соответствовала планам Рудольфа. Красный бархатный диван, такой приятный на ощупь, так и манил к себе в мягком свете каминного огня. Рудольф осторожно усадил на него Мэрили, поглаживая ее плечи. Девушка с наслаждением откинулась на мягкие подушки. Перед ней, словно по волшебству, появился еще один бокал восхитительно вкусного сливового бренди, Мэрили сделала небольшой глоток, с удовольствием смакуя терпкий вкус напитка. Между тем прикосновения Рудольфа становились все более настойчивыми. Она уже ощущала тепло его дыхания около своей щеки. Неожиданно, словно очнувшись от забытья, она оттолкнула Рудольфа и вырвалась из его объятий.
– Пожалуйста, Рудольф. Не сейчас…
Однако голос ее прозвучал как-то слабо – змеиный корень делал свое дело. Уткнувшись носом в шею Мэрили и гладя ее по спине, Рудольф прошептал:
– Получи удовольствие, моя дорогая… Удовольствие от поцелуев мужчины, который любит тебя… Который хочет жениться на тебе… Получим удовольствие и унесемся вместе в рай…
Одно мягкое движение – и Мэрили оказалась лежащей на спине. Сонная девушка уступала поцелуям, чувствуя пробуждение неясных желаний. Дыхание Рудольфа стало частым и прерывистым. В одно мгновение он навалился на Мэрили всем телом. Его движения были грубыми, напрягшаяся плоть яростно пыталась ворваться в ее тело. Мэрили заколотила кулаками по спине Рудольфа, корчась и извиваясь под его тяжестью, но он прижимался к ней все сильнее и сильнее. Над ее ухом раздался горячий шепот:
– Ты сама знаешь, что хочешь меня, моя дорогая, хватит притворяться. Мы с тобой обязательно поженимся, но сначала…
– Нет! – изо всех сил крикнула Мэрили.
В мерцающих огненных бликах глаза Рудольфа напоминали тлеющие угли, вспыхивающие страстью и яростью.
– Слушай меня, – сказал он, стиснув зубы. – Все это ненормально, поверь мне! Это болезнь рассудка! Однажды, когда я еще жил в Вене, я слушал лекцию Фрейда. Он говорил, что такие женщины, как ты, фригидны, они не способны ощутить всей прелести любви, но я обещаю, что помогу тебе избавиться от этого недуга!
Мэрили вскочила с дивана, чувствуя приступ внезапно вспыхнувшего отвращения к Рудольфу.
– Все, что ты говоришь, – это ложь! – выкрикнула она. – Я совсем не такая!
– Нет, моя дорогая. У тебя присутствуют все признаки фригидности. – Рудольф с жалостью посмотрел на Мэрили, пытаясь придать своему голосу покровительственный тон. – Тебе может помочь только терпеливый и заботливый мужчина. И такой мужчина – я. Вместе, шаг за шагом, мы сможем вернуть тебе нормальное состояние, и…
– Замолчи! – зашипела Мэрили и, заткнув уши, выбежала из комнаты. Все кружилось перед ее глазами; Мэрили не могла понять, что с ней происходит. Сознание ее было словно окутано густой пеленой.
– Мэрили, подожди! – раздался голос Рудольфа.
Она побежала еще быстрее. Проснувшийся инстинкт самосохранения подсказал ей спрятаться в пустующей нише коридора.
Она услышала торопливые шаги Рудольфа, поднимавшегося на второй этаж, и мысленно поблагодарила Бога, что не отправилась к себе в спальню – там Рудольф наверняка настиг бы ее. Когда шаги ее преследователя стихли, Мэрили вышла из ниши и двинулась по темному коридору. В конце его она обнаружила дверь. Она была не заперта. За ней начиналась лестница, ведущая куда-то вниз, очевидно, в подвал. Преодолевая чувство страха, Мэрили стала осторожно спускаться вниз по крутым ступенькам. В кромешной тьме раздавались зловещие звуки, от которых по телу Мэрили забегали мурашки. Девушка представляла себе целый сонм мерзких существ, но… продолжала идти дальше.
Наконец она достигла дна этого ужасного колодца. На крюке, вбитом в стену, висел старинный фонарь, отбрасывающий на булыжный пол тусклое пятно света. Мэрили увидела еще одну дверь и, немного поколебавшись, толкнула ее.
Ее взору предстала маленькая каморка с небольшой кроватью в дальнем углу. Осторожно отвернув край одеяла и поправив мягкую белую подушку, Мэрили вдруг ощутила непреодолимое желание лечь на эту кровать и заснуть. Она затушила фонарь и, едва коснувшись подушки, погрузилась в глубокий сон…
Тепло.
Ласковое течение.
Мэрили чувствовала, как чьи-то пальцы, ласковые и нежные, прикасались к ней, заставляя вздрагивать от блаженства. В ней пробуждались какие-то новые, доселе неведомые чувства. Они сулили нечто неизведанно прекрасное, заставляя сильнее пульсировать кровь, доводя до безумия. Что это? Сон? Да, это только сон. Она не видела ничего, кроме черной мглы, простирающейся над бескрайним морем мучительного наслаждения. Это не было реальностью – такое блаженство могло существовать только в мечтах и фантазиях…
Тело Мэрили выгибалось, как лук с натянутой тетивой, стремясь еще сильнее приблизиться к источнику ласки, встретить его и испытать неведомую радость от переполняющих ее чувств.
Поцелуй…
О Боже! Она никогда не подозревала, что поцелуй может быть таким. Тепло, нет, не тепло – жар, сильный жар на губах огнем разлился по всему телу. Мэрили ощутила, как с жадностью, почти жестокостью чьи-то губы прижимались к ее губам, и она разомкнула их, принимая трепещущее жало языка, порождающее новое и удивительное блаженство.
