Поцелуй…
О Боже! Она никогда не подозревала, что поцелуй может быть таким. Тепло, нет, не тепло – жар, сильный жар на губах огнем разлился по всему телу. Мэрили ощутила, как с жадностью, почти жестокостью чьи-то губы прижимались к ее губам, и она разомкнула их, принимая трепещущее жало языка, порождающее новое и удивительное блаженство.
Инстинктивно желая продлить этот удивительный сон, Мэрили обняла крепкую широкую спину. Мускулы. Сила. Плотность. Она упивалась от удовольствия вдыхать неповторимый мужской запах и еще крепче прижалась к телу, дарящему ей такое наслаждение, смутно понимая, что ее язык жадно ласкает чей-то страстный и горячий рот.
Нежные губы спустились ниже и начали мягко целовать шею, руки нежно ласкали грудь…
Внезапно Мэрили похолодела и напряглась.
Что происходит? Почему он остановился? Ее удивительное порождение фантазии испарилось, словно легендарный вампир, исчезающий с первыми признаками утренней зари?
– Пожалуйста, нет, – прошептала она, чувствуя, что обволакивающий ее туман начинает рассеиваться.
Мэрили ощутила, как он напрягся при звуках ее голоса.
– Не уходи… Не сейчас…
Движения его стали нервны, почти грубы, руки заметались по всему ее телу и внезапно коснулись ее лица. Мужской голос, слегка хрипловатый, издал проклятие. Его губы больше не касались Мэрили – призрак удалялся в свое царство…
Она села на кровати, окончательно проснувшись, дрожа не то от страха, не то от предрассветной прохлады. Неужели в этой комнате кто-то был? Неужели она действительно слышала чье-то неровное, постепенно затихающее дыхание?
Нет. Только сон и ничего больше.
Слишком много выпито бренди.
Мэрили тряхнула головой и снова легла на постель, позволяя незримому покрову сна снова забрать ее под свою сень.
Как жаль, что самое прекрасное происходит только во сне. По крайней мере у нее.
Глава 13
Ночь показалась Мэрили бесконечно долгой. Она то и дело просыпалась и начинала изумленно всматриваться в окружающую тьму, не совсем понимая, где находится, пока наконец горячие волны возбужденной памяти не возвращали ее в реальность.
Незнакомец… Ошеломительно чувственный незнакомец, который целовал ее, сжимая в объятиях, сумел разбудить в ней неведомые доселе мысли и чувства.
Но было ли это только лишь сном?
Ощущая разбитость во всем теле, Мэрили тем не менее уже могла размышлять более связно, чем прежде. Ей удалось вспомнить все, что произошло после ужина. Оставалось лишь одно темное пятно – незнакомец, любовник, порожденный ее чувственным сном… Его жаркий поцелуй и огненные ласки… Господи, кто это был? Мэрили почувствовала сладостную дрожь во всем теле. Ну уж конечно, не Рудольф. Он мог быть обаятельным, красивым, мог открыто заявлять о своей любви, но он был не в силах разжечь ее чувства. Нет, это не мог быть Рудольф!
Когда первые лучи солнца пробились сквозь тусклое оконце каморки, осветив ее убогое убранство, Мэрили покинула свое убежище.
Поднявшись на второй этаж, она замерла от изумления – у дверей ее спальни сидел, прислонившись к стене, Рудольф. Глубокое и ровное дыхание указывало на то, что он крепко спит. Мэрили неслышно проскользнула мимо и быстро заперла дверь.
От звука щелкнувшего замка Рудольф сразу проснулся.
– Мэрили? – крикнул он, вскакивая на ноги и начиная отчаянно барабанить в дверь. – Мэрили? Ты здесь? Я очень беспокоился за тебя и…
– Со мной все в порядке, Рудольф, – холодно ответила Мэрили.
– Где ты пряталась? – В его груди клокотала ярость, отчаяние душило его. – Я знаю, что ты сердишься, и прошу у тебя прощения. Я не соображал, что говорил. Это просто лишний раз доказывает, что я люблю тебя так сильно, что порой теряю голову! Пожалуйста, позволь мне войти.
– Войти в мою спальню? – поддразнила Мэрили притворно застенчивым тоном, улыбаясь про себя, поскольку начала раздеваться. – Но ведь это неприлично, не так ли?
– Это могло бы быть приличным, – ответил Рудольф. – Это могло бы быть очень приличным, если бы ты приняла мою любовь и вышла за меня замуж.
Сейчас Мэрили больше всего на свете мечтала о горячей ванне и нескольких часах сна, однако, похоже, Рудольф не даст ей покоя…
– Увидимся за завтраком, Рудольф, тогда и поговорим!
Несостоявшийся жених выругался и, повернувшись, пошел прочь. Когда Мэрили станет его женой, ей придется уважать и слушаться его! В противном случае он преподаст ей суровый урок покорности мужу.
Рудольф шел отпирать дверь комнаты матери. Ему не терпелось полюбоваться гневным лицом сестры.
Джейд, сидя за столом в очаровательном бледно-розовом платье и подобранной ему в тон легкой шали, разглядывала поданные на завтрак яйца-пашот[3] и семгу, когда в столовой появилась Мэрили.
– А, вот и ты, – с улыбкой приветствовала ее Джейд. – Этим утром я встала раньше тебя. Ты так и не позволила Рудольфу поговорить с тобой за стаканчиком сливового бренди прошлым вечером, не так ли?
Мэрили села за стол. Отказавшись от большого блюда с закусками, поднесенного Гердой, она попросила лишь чашку черного кофе и только после этого ответила на вопрос тети:
– Боюсь, что так. Уж если шампанское кружит мне голову, то что говорить о бренди?!
– Так или иначе, но у тебя на лице написано, что что-то произошло. Твои глаза сияют, щеки порозовели.
Мэрили улыбнулась:
– Пойдемте, тетя Джейд. Ваше стремление выдать меня замуж плохо сказывается на вашем воображении, оно у вас разыгралось не на шутку!
Появление в столовой Элеоноры прервало их разговор. Пробормотав приветствия, девушка села за стол и с жадностью потянулась за семгой и яйцами.
Джейд бросила на Мэрили смущенный взгляд и обратилась к Элеоноре:
– Как себя чувствует ваша матушка?
– Прекрасно! – отозвалась та. – Сожалею, но сегодня я буду очень занята и не смогу присоединиться к вам. – Казалось, она была чем-то расстроена и озабочена.
Действительно, Элеоноре было необходимо найти Корда и объяснить, что в несостоявшемся свидании виновен, черт побери, ее проклятый братец.
Мэрили еще ни разу не видела Элеонору в таком отвратительном расположении духа.
– Конечно, Элеонора! – В голосе Мэрили звучала искренняя симпатия. – Однако если твои планы изменятся, мы будем рады твоей компании.
Перед тем как войти в столовую, Рудольф изобразил на лице самую бодрую и жизнерадостную улыбку, на какую только был способен:
– Что такое? Моя дорогая сестра не сможет сегодня отправиться вместе с нами? – Он прекрасно знал, в каком состоянии пребывает сестра, но его это мало заботило. – Какое же важное дело лишает нас твоего общества?
