реагирует. Поглаживая свой член, он будто пытается остановить впечатляющую растущую эрекцию, член стоит во всю силу и Кирилл отпускает бессмысленные попытки успокоиться.
Осторожным движением руки затягивает меня в душевую. Оказавшись под миллионом брызг зажмуриваю глаза. Чувствую как расстегивает молнию на спортивной кофте, снимает ее мокрым кулем отбрасывая на пол. Тянет руки к спортивному топу, который прилип ко мне, как вторая кожа. Слегка вздрагиваю. Но в подарок получаю спокойный расслабляющий поцелуй в губы.
— Не бойся, Олюнь. Сегодня мы не будем заниматься сексом, я все помню…
Позволяю мужчине стянуть с меня топ, оказываюсь обнажённой по пояс. Кирилл без стеснения обводит мои соски пальцами, потом пробует грудь на ладонях, слегка сжимая и надавливая.
— Именно такая, как я и думал. Мягкая, сочная, моя.
Целует мою шею, гладит спину и скользит языком от ключицы к груди. Обхватывает нежно и слегка всасывает сосок. Не могу сдержать тихого стона, он сам вырывается наружу.
— Музыка для моих ушей, — тихо шепчет, стягивая по ногам лосины с бельем.
На удивление ни капли не стесняюсь. Я на космическом уровне чувствую нашу связь, я хочу прижаться кожей к мужчине, попробовать его в ответной ласке, гладить, трогать, любить не только его душу, но и тело.
Когда оказываюсь абсолютно голой, прижимаемся друг к другу и сливаемся в каком-то сумасшедшем поцелуе.
Руки скользят, исследуют, губы покусывают, посасывают, жар опаляет зацелованную шею, потяжелевшую грудь, лоно пульсирует в ожидании сладкой пытки.
Руки Кирилла путешествуют по моему телу, опускаются ниже живота, туда, где я вся горю и теку. Кирилл тяжело дышит, у живота подрагивает налитое кровью достоинство, слегка пробегаюсь по нему пальцами, чувствую вздыбленные вены и пульсацию. Кирилл тихо матерится, позволяя мне трогать его. Провожу нежно вверх и вниз, хочется помочь ему скинуть напряжение, но он перехватывает руку и кладет на каменные яйца, заставляя чуть обхватить их ладонью.
— У меня никого не было уже сто лет малышка, я боюсь прямо сейчас кончить… — хрипит возбужденно, плавя меня своим пошлым взглядом.
Ласкает мое естество умелыми пальцами. Смотрит на меня, считывает малейшие эмоции, играет с моим клитором, слегка входит пальцем во влагалище. Доводит до исступления и отступает, замедляясь. Хнычу ему в рот между поцелуями, теряю дыхание, хочу улететь.
— Кира… Я… Я больше не могу…
Вжимает меня в стену, опускается на колени и закидывает мою ногу себе на плечо.
Теряю дар речи, когда Кирилл прикасается ко мне лицом и вдыхает меня там. Чувствую себя такой беззащитной, открытой, ноги начинают непроизвольно подрагивать… Чувствую приближение неминуемого оргазма.
Кирилл неспешно обводит мои губки языком, нежно посасывает, облизывает мое лоно. Трясусь от тактильной перегрузки, слегка сползаю по стенке. Только крепкие руки моего мужчины удерживают в вертикальном положении. Кирилл продолжает сладкую пытку, бьет языком по клитору, потом втягивает горошинку в рот, возносит меня в рай.
Мне кажется это поют ангелы, но нет, это мои стоны разливаются как музыка. Перестаю себя контролировать, отпускаю себя. Чувствую только жар, пульсацию, слышу свои крики и попадаю в вакуум чувств.
Ощущаю, что снова стою прижатая к телу мужчины, поцелуй со своим вкусом, чувствую ритмичную работу рукой и Кирилл сильно кончает на мой живот, поглаживая себя. Кажется оба попадаем в нирвану для двоих. Забываем как дышать без поцелуев, насыщение не приходит, пробуждается новый голод. Я так его хочу! Невыносимо… Живот подрагивает от пережитого оргазма, Кирилл тяжело дышит, зацеловывая мое лицо. Улыбается.
— Нам надо тормознуть любимая.
Сильно зажмурившись, трет устало глаза, в них плещется новый голод.
— Я обещал, — тянется к мочалке, наливает густой гель, — сейчас помою тебя и баиньки. Да, малышка?
Снова целует, намыливая моё тело, очень нежно, очень осторожно, успокаивая.
— Я так тебя люблю, Оля… Я так тебя люблю, — шепчет часто-часто, шепот хриплый, полный обещаний и страсти.
— Я тоже тебя люблю, Кирилл. Всем сердцем.
Глава 20
Кирилл
Просыпаюсь с ощущением абсолютного счастья. Если бы рай был на земле, то скорее всего херувимы играли бы на лютнях и пели своими ангельскими голосами арии в изголовье нашей кровати.
В моём доме, в моей постели спит любимая женщина, абсолютно обнаженная… Всю ночь я согревал ее холодные ступни, побочка после перенесенного ковида, обнимал за талию и крепко прижимал к своей груди.
Оля, мягкая и податливая как глина наконец расслабилась и отпустила все свои беспокойные мысли. Даже я не мог представить, что нам будет так хорошо вместе. И дело не в том, что она что-то делала особенное, нет… Мы даже не занимались сексом. Просто так искренне реагировала на ласки, была такой чувствительной. У меня башню рвало от того как она кончала в моих руках. Больше всего на свете в этот момент я мечтал ворваться в ее податливое тело и наконец присвоить ее себе. И это был бы не секс…
Я хотел заняться с ней любовью, хотел любить не только своими пальцами, членом и языком… Душа рвалась от желания дышать ею, любить ее. Катарсис. Никогда в жизни не кончал делая куни, но глядя на все это розовое влажное великолепие, чувствуя неповторимый аромат своей женщины, слыша её мягкие стоны я не мог сдержать свое удовольствие.
Не представляю, что будет когда нам можно будет заняться любовью… Я не знаю, как мы переживем это. По ощущением мы должны потеряться друг в друге на несколько дней и будет сложно сделать паузу даже на мгновенье.
Переплетаю наши ноги под одеялом, слегка поглаживаю животик, слушаю ровное дыхание. Крепко спит. Слава богу сегодня воскресный день и нам обоим никуда не надо. Но в этом тоже проблема. Как можно встать, оторваться от любимой, как можно не желать большего? Утренний стояк будит даже раньше будильника, член пульсирует прижавшись к ягодицам любимой, хочет присвоить, взять. Но пока нельзя… Нет, нет, нет. От напряжения даже зубы скрипят, особенно когда Оля начинает ворочаться в объятиях. Разворачивается под моей рукой, неосознанно потираясь.
— Доброе утро, Кир.
— Доброе, — голос хриплый со сна, поэтому предпочитаю другое приветствие, легкий поцелуй.
Оля пристраивается вдоль моего тела, закидывает на меня бедро и нежно гладит пресс от пупка и выше, рисуя невиданные узоры. Приятно.
— Ты знаешь, что ты очень красивый мужчина? — говорит на полном серьезе, как будто теорему доказала в уме.
Усмехаюсь…
— Мама всегда говорила, что я у нее очень красивый мальчик…
— Я серьезно, мальчик…, - бормочет целуя меня в шею, — твои мышцы, они как у спортсмена, хоть картины пиши. Сейчас ты похож
