Как только официантка ушла, я повернулась к ухмыляющемуся Артему.
– Ты бы отдохнул… Езжай домой. А мне пора на работу.
Артем встал, зажал в руке бинт и обошел стол. Он пронзил меня взглядом из-под полуприкрытых век. Медленно, растягивая движения, перебинтовал мою ладонь, потом прижался к ней губами.
– Я не устал. Куда ты так торопишься?
– На работу! Да, если завотделением заметит, что меня нет на рабочем месте, считай, я там не работаю!
– Со мной тебе не надо будет работать, – улыбнулся он и потянулся рукой к щеке.
Я перехватила его в движении, нахмурилась и развернула запястье к свету. На коже полоской бурого проступил знак бесконечности. Такой же как у меня.
– Откуда он у тебя? – голос зазвенел от напряжения.
– Что? – Артем проследил за моим взглядом, высвободил руку.
Сначала он присматривался к знаку, а потом опустил руку и пожал плечами.
– Не знаю. Не помню, чтобы делал его. Это важно?
Мы разговаривали очень тихо, почти шепотом. Никто не обращал на нас внимания. Я потерла виски. Голова шла кругом. А это важно? Важно?
– Не знаю, – неуверенно ответила я. – Наверное, нет. Просто показалось, что я его где-то видела.
Артем понимающе кивнул. Он положил крупную купюру в меню, и снял мою куртку со спинки стула, помогая одеться.
– Глупо просить тебя, не ездить на работу? – сказал он.
Я кивнула.
– Работа для меня очень важна. Я через многое прошла, чтобы ее получить. Неужели, думаешь, так легко смогу отказаться?
Артем нахмурился: ему не понравился мой ответ. Ну и пусть! Он, правда, думал, что после двенадцати лет непонятного исчезновения может так просто ворваться в мою жизнь и все будет по-прежнему?
– Мне пора, – я робко шагнула к выходу.
– Я провожу.
Я устало махнула рукой: мол не суть. Артем с удивлением всмотрелся в мое лицо. Его брови сдвинулись, нависли над самими глазами, кажется, он не понимал, как воспринять услышанное.
Я не узнавала его, прежний Артем уже засыпал бы меня вопросами, а этот человек, даже не спросил, как я жила все эти двенадцать лет. Двенадцать лет, подумать только!
– Артем, – в дверях нас окликнул звонкий девичий голос, – э-эм… Иванович, Вы забыли мобильный телефон!
Переминаясь с ноги на ногу, почти рядом топталась офицантка. Она нервно наматывала рыжую прядь на палец и не сводила умоляющего взгляда с Артема.
Он поморщился.
– Иди, – я улыбнулась. – Тебя ждут.
Артем долго смотрел на меня, потом схватил за руки и сжал. Я уставилась на его пальцы, как будто видела их впервые. Дурман первой встречи и желанной близости рассеялся, оставив за собой только сомнения и пустоту.
– Я скоро, – пообещал он. – Ты только не уходи без меня, ладно?
Не глядя на него, я кивнула.
Артем прошел вглубь кафе, грубо схватил Наташу за локоть. Они скрылись в подсобном помещении. Я не стала дожидаться исхода их разговора, покрепче сжала пакет и вышла за дверь.
Тучи заволокли горизонт, полностью поглотив солнце. Небо нахмурилось и грозилось пролиться на людские головы. Почти в двух шагах от кафе весьма кстати находился вход в подземку. Мне вдруг стало тревожно, ужасно захотелось посмотреть на часы. Показалось, что я просидела в кафе целую вечность.
Я ускорила шаг, жалея, что вообще забрела сегодня на заброшенный причал и столкнулась с Артемом. Он, как призрак из прошлого, разбередил старые раны, появившись из ниоткуда. Совсем внезапно для себя я осознала, что не готова принять Артема обратно в свою жизнь.
Ему было место в моем вчера, но никак не сегодня и не завтра. Как ни странно, принятое решение не отозвалось болью. Оно принесло спокойствие. Когда я зашла в темноту подземки, на сердце было легко, не осталось и тени сомнений в правильности поступка. Наши с Артемом дороги разошлись еще там, двенадцать лет назад. Жаль только, что не спросила о самом главном, мучавшем меня, эти долгие годы.
Почему он не пришел?
Хлесткий ветер безжалостно срывает последние листья с деревьев, резко подбрасывает их в воздух, заставляя выписывать странные дуги над асфальтом. Я давно наблюдаю за этой пляской. Ненавижу осень! Серое хмурое небо хмурится. Пахнет дождем, сыростью и прогнившими листьями. Воронье с глухим карканьем взмывает с детдомовской крыши. Слежу за их угловатым полетом. Я уже полчаса стою у калитки, не в силах оторвать взгляд от пустой аллеи. Той злосчастной дороги, по которой ушел во взрослую жизнь Артем Непогодин.
Ушел и не вернулся, как обещал. Я помню, в тот день тоже была сырая погода, осень моросила дождем, хлестала по щекам пронзительным ветром. Артем ушел, на прощанье поцеловал меня в макушку и пообещал навещать не реже, чем раз в неделю.
Ложь! За этот год он не появился ни разу. Ни разу!
Я только сейчас почувствовала, что продрогла в тоненьком джемпере и потертых серых джинсах. Вспомнилось, как провожала Артема с улыбкой, но уже тогда странная мысль закралась в голову. Я ведь еще тогда понимала, что Непогодин не вернется в интернат, не станет меня навещать, как обещал, и не встретит у проходной через четыре года, чтобы провести во взрослый мир. Я сразу поняла, что друг ушел из моей жизни навсегда.
Просто никак не хотела признаться даже самой себе в этом. Сейчас от осознания на сердце стало неимоверно тяжело и пусто.
– Вот ты где, Алексеева!
Я дергаюсь, оставляю болезненные мысли и встречаюсь с жестким взглядом серых глаз. В двух шагах, нагло скалясь, стоит Лидка Коровина и еще пару девчонок из ее шайки. Все они старше, выше и крепче меня, а также испытывают ко мне жгучую ненависть. Даже на расстоянии я чувствую ее противный привкус.
– Закурить не найдется? – противно хохочет Лида.
– Ты же прекрасно это знаешь! Я не курю.
Я решительно обхожу Лиду, направляюсь в сторону корпуса. Не успеваю сделать и пары шагов, как вскрикиваю и хватаюсь за голову. Кто-то грубо рванул за косу, заставив завалиться на спину.
– Куда? – шепчет Коровина, – Я не разрешала уходить, Алексеева.
– Пусти!
– Я тебе говорила, что ты еще свое получишь? – заговорщицки продолжает шептать Лидка. – Где твой защитничек? Нет его, – она давится смехом. – Никто тебе не поможет, Дашка, ник-то! Проси пощады!
– Не буду!
Резко сгибаю ногу и со всей силы ударяю пяткой по голени Коровиной. Та громко вскрикивает и от неожиданности разжимает пальцы. Кидаюсь наутек.
– Ах, ты сучка! – слышится за спиной. – Что уставились?! Держите ее!
Далеко убежать не удается, девчонки налетают все вместе. Я не могу с ними справиться. Они быстро затаскивают меня в заброшенный недострой перед интернатом. Валят на землю и принимаются пинать. Мне остается только подтянуть колени к груди, прикрывать голову, безропотно снося унижение.
