будешь представлять свою семью. Они сказали, что это не очень хорошо для Барбарани – их собственная дочь не хочет вести их дело.
– Думаю, для Барбарани ничего хуже быть уже не может, даже если ты сама, Антонелла, встанешь в суде на сторону Ла Маркас. – Голос принадлежал тому, кто сидел на пассажирском сиденье «Ревентона».
В животе у Неллы все сжалось в комок. Искать киллера не пришлось. Вот он – Форест Валентайн, человек, который пытался уничтожить Барбарани, подмешав яд в бутылку фамильного вина в прошлом году. Тот яд убил студентку Поппи Рейвен. Нелла видела это лицо на фотографии в офисе Макс, только там изображение держалось на пробковой доске за счет красных кнопок. Такие красные кнопки Нелла с удовольствием воткнула бы сейчас в его голубые глаза.
Если он смог убить невинную девушку, то, несомненно, смог бы убить и адвоката, который, возможно, нашел – а возможно, и не нашел – доказательства, опровергающие притязания его будущих родственников на рецепт сангве. Ей просто нужны были улики.
– Ну-ну, Форест. – Маттео с притворным сочувствием покачал головой. – Бедняжка Антонелла пережила тяжелый день – допрос в полиции, смерть старого университетского друга в ее же офисе, да еще приходится ездить по городу в этом старом…
– Следи за языком. – Джетт шагнул вперед, защищая честь Бесси.
– Тебе бы следить за своим, дружок, – Маттео подмигнул Джетту. – Такое симпатичное личико, как-никак.
Нелла больше не могла сдерживаться. Рванувшись к Маттео, она толкнула его на «Ламборгини».
– Нападение! – завизжал Форест, выскакивая из машины с включенным на запись телефоном. – Я все снимаю! Ты только что напала на него!
– Дай его сюда. – Джетт был выше Фореста, но тот напоминал гору с маленькой блондинистой головой.
Нелла отпустила Маттео, чьи сияющие зубы блеснули в фальшивой ухмылке.
– Уже неважно, – усмехнулся Форест, когда Джетт вырвал у него телефон. – В моей машине камера, и запись на ней хранится месяцами. Там весь наш разговор, начиная с того момента, как ты решила броситься под колеса.
– Оставь, Джетт, – сказала Нелла.
Он послушался, оттолкнув Фореста движением, которое можно было принять за вызов. Но Валентайн тоже отступил. Джетт швырнул ему телефон, но с таким расчетом, чтобы он не долетел, и Форесту пришлось ловить его в нырке.
– Полагаю, эта ярость была направлена скорее на твоего покойного отца, чем на меня, – сказал Маттео. – Боюсь, я не могу стать твоим суррогатным папочкой, Антонелла – уж больно много между нами было всякого. Но если захочешь принять предложение Фореста и вступить в мою юридическую команду – звони.
– Я вступлю. – Нелла не шелохнулась, но сердце колотилось так, будто рвалось сквозь ребра. – Но не в твою команду. И я надеюсь, что смогу убедить судью отклонить этот иск. Вы выбрали не ту семью для войны, синьор Ла Маркас. Увидимся в суде. А ты, – она ткнула пальцем в Фореста, – сохрани это видео для мастурбации в тюрьме. Мой подарочек тебе. Потому что мы, Макс Конрад и я, отправим твою задницу за решетку на всю жизнь.
Глава 10
Джетт
Джетт подставил разгоряченное лицо под струю холодного воздуха из морозилки Грея и лишь потом засунул ключи от Бесси под коробку шоколадно-миндальных мороженых «Магнум» (скорее всего, их положила туда Макс). Он не доверял себе – боялся, что посреди ночи схватит их (не мороженое, а ключи) и помчится в поместье Ла Маркас, чтобы довести до конца то, что пригрозил начать с Фореста Валентайна.
Что бы сделал Маттео Ла Маркас, если бы там, на дороге, не было свидетеля? Нажал бы на тормоза или дал газу и направил машину на Неллу? И пусть половина полиции города была под контролем Барбарани, второй половиной распоряжались Ла Маркас.
Если бы с Неллой, находившейся под его присмотром, что-то случилось, старик Джованни убил бы его на месте. Но теперь, когда Джо нет, ждала бы его столь же легкая смерть?
Если бы с Неллой что-то случилось, он бы… он…
Черт. В такие моменты он жалел, что не выпивает. Врачи успешно отучили его организм от героина в первые несколько месяцев, но он был уверен, что в крови осталась ниточка зависимости, что-то, помогающее снять напряжение. Джетт весь состоял из углов, которые приходилось сглаживать.
И, похоже, он всегда хотел того, чего ему было нельзя. Того, чего он не мог иметь.
Именно поэтому и нужно уйти.
– Части тел мы храним в морозилке в гараже.
Джетт чуть не ударился головой об открытую дверь морозилки, услышав голос Макс.
– Черт. – Он закрыл ее с глухим шлепком резинового уплотнителя. – Извини.
Макс вошла на кухню (как он мог не услышать, что она вернулась домой?) и снова открыла морозилку. Достала коробку с мороженым «Магнум» и потрясла перед Джеттом. Он покачал головой.
– Грей не дал бы тебе ключ, если бы не был готов к таким ночным визитам. Почему твои ключи здесь? Прячешь свидетельства встречи с Ла Маркас на дороге? Мне освободить место в морозильнике?
– Это превентивная мера. – Его не удивило, что Макс уже знает о случившемся.
– Еще мороженое «Магнум»? Морозилка что, их размножает? – Грей сбросил на ходу куртку и повесил ее на крючок. (Макс швырнула свою на диван.) Ее безалаберность и увлечение сладким понемногу меняли жилище Грейсона, делая его похожим на отель или площадку для фотосессии журнала о дизайне домашних интерьеров. Наблюдая за этими переменами, Джетт чувствовал, как его сердце одновременно наполняется теплом и сжимается, будто стянутое тугой резинкой.
– Это Джетт купил, – сказала Макс.
Грей осторожно взял мороженое из коробки.
– У Джетта аллергия на орехи. – сказал он.
Макс зыркнула в его сторону.
– Большое тебе спасибо.
Он слабо улыбнулся, а Макс сердито захрустела покрывавшей мороженое шоколадной глазурью.
– Что-нибудь покрепче? – спросил Грей.
Джетт собрался отказаться – пора было уходить, – но перед глазами встала сцена на дороге: дрожащая Нелла в белом свете фар и мрачное, злобное выражение, промелькнувшее на лице Ла Маркас, когда она отвернулась, – и он кивнул.
Грей достал три бокала, налил в два из них на палец медового цвета виски, а в третий положил лед и залил колой. Джетт одним глотком осушил стакан, и сладкая волна обожгла изнутри, ослабляя напряжение за глазами.
– Так Нелла согласилась взяться за дело? – спросил Грей, наливая ему еще.
Джетт ответил тем, что выпил половину второго бокала.
– Ты не одобряешь? – спросила Макс, заправляясь очередным мороженым «Магнум».
– С какой стати Нелле нужно мое одобрение для чего бы то ни было? Но если уж на то пошло, то нет. Дело слишком опасное.
– Значит, ты с ней согласен? – спросил Грей. – Думаешь, Ла Маркас убил Кларксона,
