ничего не узнает.
— Вот и тебе говорю, пацан: никто ничего не узнает.
Мы проводили машину взглядом и побрели в конуру. Говорить не хотелось — каждый думал о своем, но это ожидаемо. Мокруха, она только кажется простым делом, а это совсем не так, даже если убиваешь убийцу. У меня все сложилось иначе в первый раз — выбора не было. На этого кривого, мы сами, как на зверя вышли.
Такое себе.
— Ну?
Спросил я, едва доска встала на свое место и мы оказались во «внутреннем дворике» у двери.
Вместо ответа Казах уставился в пустоту. Казалось, что уставился в пустоту, но на самом деле это было не так. В пространстве появился и неподвижно застыл «мыльный пузырь» метрового диаметра. Парень также молча достал сигарету и прикурил ее, чиркнув спичкой. Затем глубоко затянулся и выпустил струю дыма в этот пузырь.
Дым повел себя странно. Он не покинул пузыря, а задержался в нем. Затем собрался в шарик, строго по центру и следом сжался в точку, окончательно исчезнув. Не самая эффектная демонстрация, но мне понравилась. Чего не скажешь об авторе демонстрации.
Парень стоял с кислым лицом и молча лицезрел свое творение.
— И че это? — Ух выдал вслух общий вопрос. — Че можешь-то?
— Вот такие шары могу делать. — с тоской в голосе ответил Казах. — Хоть сотню наделаю. Могу воздухом в них управлять. Дым видели? Прикажу шару и он дым в камень превратит. Маленький…
Жука шагнула ближе.
— А можно потрогать?
— Можно. Хоть рожу внутрь сунь — Пузырь только с воздухом работает. Разным. Могу тебе отдельный такой сделать над шконкой и хоть затрогайся. Мне даже рядом не надо быть, а он висеть будет и… И все.
Рука Жуки прошла насквозь, а потом девчонка шагнула внутрь и рассмеялась.
— А тут куревом не воняет! И воздух чистый такой.
— Ага. — парень чуть ли зубами не скрипнул. — Дыши и радуйся. Дарю!
— Ты чего? — Жука прочувствовала его настрой и поспешила поддержать. — Это же ценный Дар! Если без тебя работает, то втрое ценнее обычного. Все это знают!
— Ага. — Казах глубоко вздохнул. — Фартануло не по-детски.
Вот оно уличное воспитание. Что не вписывается в известные шаблоны, то заведомо бесполезно. Наверняка ведь успел нарисовать себе в воображении, как косит врагов молниями, ураганами и прочими огнями с водами. Размечтался, а здесь такие возможности интересные открываются, но он дальше своего носа не видит ничего. Бесполезным считает.
— Ну, батарейкой тоже заработать можно. Сам же знаешь, там уже через месяц по семьдесят рубликов заколачивают, а взросляки и по все двести имеют. И пенсия хорошая.
Спасибо, Ух. Поддержал так поддержал. Ну ничего, я помогу. Кровно в этом заинтересован!
— Казах, а ты знаешь, что это? — решил зайти издалека и подобрал кусок картона.
— Не нози, Плакса. — набычился пацан, отшвырнув окурок. — Балакай, если есть че по теме.
— Это картон, Казах. — со вздохом продолжил и протянул здоровяку. — Ух, можешь сломать?
— Такой? — здоровяк взял протянутый кусок, поставил его на землю, прислонив к стене и с треском переломил пополам. — И че?
— И то! Себестоимости этого картона и мягкого картона почти одинаковы.
— Не свисти, Плакса! Типа я не знаю…
— Ша! — беззлобно рыкнул Казах. — Он не про цену в магазине говорит. Откуда знаешь?
— Знаю. Вальцов обмолвился как-то раз. — я криво усмехнулся. — У него ведь тоже Дар такого типа. Может и без него работать, а какой, знаешь? Контроль вязких масс! Что? Звучит как перемешивание дерьма в ведре? Может оно и так, да только он на этом Даре производство вот этого самого картона выстроил. Знай — не царапай, не мочи и можешь хоть шконки из него делать.
— Так делают вроде? — задумчиво обронила Жука. — Точно! Мы же читали в газете. И вертолет вроде даже.
— Не вертолет, а лопасти, но это показуха и реклама. Я к чему это говорю? К тому, что ты со всей дури носом в золотую жилу въехал, а увидел только звездочки перед глазами.
— Мож так и есть. — покладисто кивнул Казах, чуть сменившись в лице. — Ты не помелом лабай, а по-простому растолкуй. Где золото-то? Че то не видать отсюдова.
— Лучше ты сам перестань упрощать! — теперь уже я поменялся в лице и начал закипать. — В конуре все просто, а снаружи простаки в дамки не выбиваются. Там нужно уметь говорить правильно и понимать собеседника правильно. Спроси меня нормально!
Борьба взглядов долго не продлилась. Казах глаз не отвел, но и в пикировку не полез. Он вообще намного умнее, чем кажется.
— Где я могу применить свой Дар, Плакса?
— Воот! — я воздел указующий перст в небо.
Ожидающие продолжения ребятки на миг подвисли. Впрочем, мучить их долго не стал.
— Смог! Бензиновых тачек все меньше, а смога меньше не становится. Из заводских труб дым валит круглые сутки и труб становится все больше. Город-то растет. Непонятно? Если бы заводы не ставили дорогущих фильтров, то мы бы все просто задохнулись. Однако они ставят, но и этого недостаточно. Вот бы появился кто-то, кто может устанавливать такие фильтры, которые задержат всякую дрянь и пропустят чистый воздух. Или чистый кислород.
Я дал чуть времени переварить информацию и продолжил:
— Скажем, по сотне рублей в месяц с одной трубы. Сотня труб — это уже десять тысяч. И даже напрягаться не надо — поставил раз и сиди кайфуй. Все получше, чем у батареек. Да?
Вот теперь их глаза надо было видеть. Порядок цифр впечатлил тех, кто еще месяц назад радовался пяти копейкам. Даже не просто впечатлил, а скорее показал в, чем реальная разница между Одаренными и стайкой детей из конуры у теплотрассы. Пока смотришь на других и примеряешь их красивую жизнь на себя — это одно. Самому встать на эскалатор «не для всех» — совсем другое.
— Про сотню — это я с ходу брякнул. — замялся Казах. — Надо пробовать. Ну и с чистым воздухом… Надо пробовать.
— Пробуй! — Жука даже в ладоши захлопала. — Это ж такие деньжищи! Кста-ати. Плакса, че там по пряникам?
— Ты тоже учись говорить правильно. — строго посмотрел на девчонку, но на вопрос ответил. — Амулет
