хватает силы воли, чтобы справиться с проблемой самостоятельно. Но теперь всё будет иначе.
Это стоило того, чтобы рискнуть и вписаться в игру не на жизнь, а на смерть… для того, чтобы получить дар.
— Чё так смотришь? — буркнул отчим.
— Тебе напомнить, кто платит за квартиру и обучение Сергея? Давай ты не будешь ставить никаких условий. Иди спать. Завтра нам предстоит серьёзный разговор.
Разборки Слава даже в таком состоянии не любил, поэтому стоило начать отвечать на предъявы, и его интерес тотчас пропадал. Сработало и в этот раз.
Святослав скривился и, что-то бурча под нос, ушёл к себе, не забыв забрать пиво. Я закрыл дверь и начал наводить на столе порядок. Оскар внимательно наблюдал за мной.
— Теперь ты служишь только мне, как главе рода, верно? — спросил я, выбрасывая мусор в урну.
— Да, хозяин.
— Почему ты раньше не разговаривал?
Ворон слетел с люстры и уселся на спинку стула.
— Потому что могу говорить только с провидцами, — ответил он. — А если бы никто не принял дар в течение месяца, я бы и вовсе исчез. Спасибо, что так быстро отыскал убийцу.
— Тебя не сильно тревожит, что убийцей оказался один из Зориных? — поинтересовался я.
— Тревожит. Плохо, когда в роду хотят убить друг друга. Кстати, об этом. Варвара Николаевна собирается тебя отравить, — предупредил Оскар.
Я уселся напротив фамильяра и сказал:
— Неудивительно. Но спасибо, что предупредил.
— Теперь мой долг — защищать тебя, хозяин. Я не смогу соврать тебе или причинить вред, даже если захочу. Так работает магия, которая нас связывает.
— Рад слышать, что ты больше не будешь пытаться выцарапать мне глаза, — усмехнулся я.
— Прости, хозяин, — ворон виновато склонил голову. — Это была не моя идея.
— А чья?
— Не помню. Пока род оставался без главы, я был как будто в тумане. Не контролировал себя, как животное, — в голосе фамильяра послышались брезгливые нотки.
Странно слышать такое от ворона, но я вполне понимал, о чём толкует Оскар. Без связи с провидцем он, похоже, начал терять разум.
— А почему ты не почувствовал, что моего отца хотят убить? Символ у его кровати наверняка источал тёмную энергию.
— По той же причине, по которой сам барон ничего не почувствовал. Символ нарисовал член рода, а энергию в него запустил очень опытный провидец. Он отлично скрыл все эфирные следы.
— Вот как, — задумчиво произнёс я.
Теперь мне стало понятнее, насколько хитрым был план Николая. Впрочем, он допустил достаточно ошибок, чтобы я смог напасть на след и всё доказать. Несмотря на то, что ключевую роль сыграло признание Андрея Волкова — без меня никто не стал бы его подозревать и тем более допрашивать.
— Так, значит, тётя Варвара собирается меня отравить? — поинтересовался я.
— Да. Сегодня вечером она говорила об этом с Настей.
— Моя сестра Настя тоже в этом участвует? — хмыкнул я.
— И да, и нет. Она в курсе плана, но никак не помогает. Просто поддерживает Варвару Николаевну, — объяснил фамильяр.
— Ясно. Что же, посмотрим, как она и остальные Зорины дальше будут себя вести. И если они продолжат в том же духе — я просто изгоню их из рода.
— Почему бы тебе не сделать это прямо сейчас? Просто напиши указ, и всё.
— Рискованно. В этом случае меня опять же могут попытаться убить, но уже кто-нибудь другой. Ведь у меня нет наследника, так что другие дворяне могут покуситься на наследие Зориных, — сказал я. — Расскажи немного о своих способностях. Что ты можешь делать кроме того, что превращаться в феникса и растворяться в эфире?
— Превращаться в феникса? — оскорблённо фыркнул Оскар. — Я и есть феникс! Наоборот, я могу превращаться в ворона, чтобы поменьше привлекать внимания. К тому же, будучи фениксом, я расходую много энергии.
— А откуда ты берёшь энергию? Напрямую из эфирного поля?
— Откуда же ещё? — пожал плечами ворон. — Ещё я могу призывать огонь и контролировать других птиц. Но и то, и другое требует много сил. Если прикажешь мне разжечь костёр — нет проблем. А вот если спалить человека — то потом я могу на несколько дней пропасть, чтобы восстановиться.
— Я не буду просить тебя спалить человека, — поморщился я. — В крайнем случае, у тебя есть клюв и когти. Что-то ещё?
— Ну, я могу распутать несложные эфирные структуры. Только ты же провидец, и поэтому справишься гораздо лучше меня.
— Хорошо, — сказал я и встал. — Спасибо за информацию, Оскар. Я пойду спать, завтра много дел.
— Как угодно, хозяин, — кивнул ворон. — Мне остаться здесь или вернуться в поместье?
— Лучше вернись в поместье и следи за тем, что там происходит. Когда я приеду, всё расскажешь, — ответил я и открыл окно.
— До встречи, хозяин.
Фамильяр вылетел в окно и снова принял эфирный облик. Улетел он с огромной скоростью — похоже, что в виде чистой энергии Оскар может перемещаться очень быстро.
Я закрыл окно и отправился досыпать. Мысль о том, что тётушка намерена меня убить, ни капли не беспокоила. Предупреждён — значит вооружён. Я и без того не сомневался, что родственники обязательно решат что-нибудь выкинуть.
Проснувшись наутро, я растолкал Сергея и отправился готовить завтрак. Отчим не показывался из своей комнаты, но оттуда звучала приглушённая музыка. Ну и ладно, пускай себе сидит.
— В лагерь отправишься вечером, — сказал я, когда мы с Сергеем сели за стол. — Поезд с Павелецкого в семь сорок, путёвку я уже оплатил и все документы скинул тебе на почту. До вокзала сам доберёшься.
— Без проблем, — на удивление покладисто ответил Сергей. Полагаю, ему понравилось, что я дал ему столько самостоятельности. — Можно я к Артёму после завтрака схожу? А то теперь долго не увидимся.
— Иди, конечно, — согласился я.
Мне как раз нужно было поговорить со Святославом, и я не хотел, чтобы брат это слышал.
Когда Сергей ушёл, я направился в комнату отчима. Войдя, увидел, что он лежит на диване и пялится в потолок, негромко подпевая играющей песне.
— О, Гриша. Ты чего не на работе?
— Уволился, — ответил я. Придвинул к дивану стул и сел на него. — Выключи музыку, надо поговорить.
— В смысле «уволился?» — Слава так удивился, что даже без пререканий выключил музыку.
— Слушай внимательно, Святослав. У меня нет к тебе претензий, кроме одной: ты должен бросить пить и начать новую жизнь. А иначе потреляешь и меня, и Сергея.
Скривившись, отчим сел и наклонился ко мне, обдавая запахом многодневного перегара.
— Слушай, Гриш. Я всё понимаю. Если хочешь, свалю. Серёга всё равно меня видеть не хочет, а ты и
