на него.
— Никому не рассказывай о том, что слышал, — велел дворецкому. — Если узнаю, что проболтался — будешь наказан, и гораздо суровее, чем он. Понял?
— Да, ваше благородие. Я нем как рыба, — пообещал дворецкий.
— Всё, уведи его. Сам придумай причину увольнения, — сказал я и отправился обратно за стол.
Взял чашку с отравленным чаем и выплеснул в окно. Затем вернулся на своё место и продолжил спокойно есть пирожное.
— Так что нам с вами делать, тётя?
— Я… всё поняла, Григорий. Больше никогда не посмею причинить тебе вред, — сдавленно пробормотала Варвара.
Я не торопясь прожевал кусочек пирожного и глотнул чаю.
— И как же мне вам верить? Только недавно вы говорили, что мы одна семья, что хотите подружиться. А на самом деле собирались меня убить. Где гарантии, что вы не попробуете ещё раз?
— Не попробую, клянусь! — воскликнула она.
— Если я снова отправлю вас в полицию, на этот раз вы не вернётесь оттуда столь быстро. А у меня будет на одну головную боль меньше. Так ради чего мне оставлять вас в поместье? — спросил я и отправил в рот очередной кусочек десерта.
Тётя Варвара взглянула на меня и, помявшись, произнесла:
— Ты можешь рассчитывать на мою безоговорочную верность. Я буду докладывать тебе обо всём, что будут планировать против тебя другие Зорины.
Примерно этого я и добивался, но не хотел озвучивать условия сам. Гораздо лучше, когда виновник сам придумывает себе наказание.
— А они будут? — уточнил я.
— Не знаю. Может быть. В любом случае я стану твоими глазами и ушами среди других членов рода. Или, наоборот, если хочешь — начну убеждать их в том, что нам необходимо принять тебя как барона и не пытаться свергнуть.
— Первый вариант звучит интереснее. Думаю, что Константин обязательно что-нибудь задумает, — я отложил вилку и достал из кармана телефон. — Запишите видео. Скажите, что пытались меня убить и полностью признаётесь в содеянном. Это будет моя гарантия. И на всякий случай — видео будет храниться в сети, и если я умру, то автоматически опубликуется.
— Я поняла, — пробормотала тётя и взяла телефон.
Вздохнув, она смахнула остатки слёз, поправила причёску и включила камеру.
— Я, Зорина Варвара Николаевна, пыталась отравить главу своего рода Зорина Григория Александровича. Полностью признаюсь в содеянном и… сожалею об этом, — зачем-то добавила она.
— Хорошо, — я забрал у неё телефон. — Но это ещё не всё. По поводу опеки над Виктором — я её забираю. Сами свяжитесь с юристами и оформите всё как положено. Документы должны быть у меня на столе уже завтра.
— Как скажешь, Григорий, — покорно ответила тётя.
Я встал из-за стола и, не прощаясь, вышел из столовой. Мысленно призвал Оскара, и он появился прямо у меня на плече. Хорошо, что в виде ворона.
— По какому принципу ты выбираешь облик? — спросил я.
— По настроению. А ещё по обстановке. В людном месте я, конечно, не буду показываться фениксом, — ответил фамильяр.
— А я могу призвать тебя где угодно?
— Само собой. Хоть на другом континенте, я тут же явлюсь.
— Хорошо. Слушай приказ: продолжай следить за членами рода, особенно за Варварой Николаевной. Хочу убедиться, что она не попробует взять реванш.
— Вряд ли. Ты её до смерти напугал, почти в прямом смысле, — насмешливо сказал Оскар.
— Всё равно следи. И за слугами тоже посматривай. Кроме тебя я пока что не могу доверять никому в этом доме.
— К сожалению, — согласился фамильяр. — Хорошо, хозяин, буду внимательно за всеми наблюдать.
Проходя по коридору, я заметил, как возле крыльца останавливается машина и из неё выходит Виктор. Прекрасно, я как раз хотел с ним пообщаться.
Я подождал, когда он зайдёт в холл, и поздоровался:
— Привет, Витя.
— Здрасьте, — буркнул он.
— Чего такой мрачный?
Подросток посмотрел на меня исподлобья, поморщился и произнёс:
— Слушай… те. Я скажу, как есть. Никто из нашей семьи не рад, что вы стали бароном. То есть, вы молодец, что Колю разоблачили. Так ему и надо. Но всё равно вы здесь чужой, и мне не нравится, что глава нашего рода теперь бастард. Да и вы тоже мне не нравитесь, — закончил он.
— Странно, а ты мне нравишься, — миролюбиво сказал я. — У меня есть ещё один брат, вы с ним примерно одного возраста и очень похожи.
— С простолюдином? Что-то я сомневаюсь.
— Иногда он ведёт себя так же грубо и упрямо, как ты сейчас. Поэтому даже не знаю — то ли ты похож на него, то ли он на тебя.
— Чего? — буркнул Виктор, исподлобья глядя на меня.
— Я к тому, что не надо воспринимать меня как врага. Не знаю, что ты себе надумал, но я не собираюсь портить твою жизнь. Наоборот, мне бы хотелось лучше узнать тебя.
— Посмотрим, — ответил он и прошёл мимо.
Что ж, «посмотрим» — уже неплохое начало. С подростками сложно, поэтому не буду торопиться. Думаю, что с Виктором получится постепенно наладить отношения.
По крайней мере, во время расследования он не был одним из тех, кто смотрел на меня как на ничтожество. Наоборот, мне даже казалось, что я ему симпатичен, но выходит, что не особо.
Посмотрел на часы и решил, что самое время позвонить Кретову. Я не хотел набирать ему утром — следователь сказал, что у него выходной, вдруг он любит поспать подольше. Но теперь уже точно проснулся.
— Я уж думал, вы про меня забыли, Григорий, — вместо приветствия сказал он, когда взял трубку.
— А я думал, вы уже поняли, Дмитрий, что я всегда держу слово, — парировал я.
— Похвальное качество. Итак, где встретимся?
— А нет ли какого-нибудь специального бара для провидцев? — спросил я.
Кретов немного помолчал и ответил:
— Есть. Только новичкам туда хода нет.
Эта новость меня не порадовала. Я уже получил дар, и мне хотелось быстрее стать среди провидцев своим и найти новые связи, поэтому сдаваться не собирался.
— Даже таким уникальным, как я? — спросил я, рассудив, что вход возможен обладателям дара определённого ранга.
— Вы же не будете каждому встречному доказывать свою уникальность. Давайте лучше пойдём в обычное заведение.
— Бар для провидцев подойдёт гораздо лучше, — не унимался я. — Предлагаю в восемь. Какой там адрес?
— Какой же вы упёртый! Ладно, запоминайте — улица Чертякина, дом один.
— Но в Москве нет улицы Чертякина, — нахмурился я.
— А я не говорил, что будет просто, — усмехнулся Кретов. — До встречи в восемь.
После этого он повесил трубку.
Вот как, значит. Это что, своего рода испытание? Что ж, я с радостью готов его пройти!
Перед обедом я
