углами. От всего этого она когда-то была в восторге. Когда-то юная мутантка в первый раз перешагнула порог оплота чернокрылых и поклялась себе, что сделает все, чтобы стать достойной этого места. Истинной гражданкой Империи Пхенг, настоящим человеком, а не мутантом под порядковым номером.
Теперь она здесь, перемазанная сажей, с убийцами, которые уже должны идти по ее следу.
Не вышло из нее человека. Для всех она так и осталась выродком, неудачным результатом эксперимента. Нелюдью, существом, которое нужно уничтожить, чтобы на людей не бросалось.
“Некрасиво не оправдывать ожиданий. Нужно дать им стоящий повод бояться Объект Девять”
Эва сняла туфли и без брызг нырнула в глубокую темную воду.
28
Тот же день, несколькими часами ранее. Особняк семьи Чон
Даже дома Виктор Чон закрывал свой кабинет на биометрический замок. Но мальчишкой Александр был любопытным и сообразительным. Подростком он уже вовсю копался в отцовских секретах, которые на тот момент заключались в основном в коньяке, который хранился в тайном ящике стола. Документы с формулами и докладами его тогда интересовали мало.
Коньяк юному Лексу тогда не понравился. Интересно, изменилось ли что-нибудь за полтора десятка лет?
Ночью в доме тихо. Ковры глушат шаги, полы под ногами не скрипнут – современные технологии строительства оставили это явление только в исторических книгах. Свет уличных фонарей проникает через большие окна и ложится косыми квадратами на ковровое покрытие. Даже нет нужды подсвечивать себе порткомом, света хватает.
Замок на двери в кабинет стал сложнее, но и Лекс подрос. Так что через несколько минут панель управления на двери мигнула приветственно зеленым, и дверь послушно отъехала в сторону, впуская его в святая святых. В кабинет Виктора Чона, в котором он хранил резервные копии важных документов.
Лекс глубоко вздохнул. Видит космос, он этого не хотел. Но отец не оставил ему выбора. Так что… Какие тайны скрывает Виктор Чон?
***
Александр сидел на своем любимом месте на Нижнем уровне, рассеянно смотрел на темную в маслянистых разводах воду и думал.
Он не первый год работал в лабораториях Белого крыла, и пусть был далек от генетики, прекрасно понял, что скрывалось за сухими цифрами отчетов.
Опыты над разумными, на которые не получено их осознанное согласие. Абсолютно незаконные на планетах Галактического Содружества. Пхенг в свое время горячо поддержал введение этого запрета.
А на деле…
Лекс с силой потер лицо руками. Да, он хотел найти что-то, с помощью чего можно заставить отца не затыкать ему сопла двигателей*. Да, он такой инструмент нашел.
Но использовать ЭТО, чтобы получить финансирование собственных исследований… Все равно что угрожая ядерным оружием заставить родителей купить мороженое. Да и вовсе не о геофизике он думал в этот момент.
Лекс уже давно вырос и также давно не питал иллюзий по поводу отца. Виктор Чон никогда не был ни добр, ни снисходителен. Ни к кому – различий между подчиненными, слугами и детьми он не делал. К детям, пожалуй, был даже более строг.
Честолюбивый, холодный, жесткий – и при всем том прекрасный специалист. Сам признанный ученый, он сумел собрать команду гениев, организовать их работу так, что Белое крыло процветало. Точнее, та его часть, что занималась исследованиями в области генетики. Виктор Чон грезил идеей вывести идеального человека. Человека будущего, представителя во всех смыслах нового поколения.
Финансирование, лучшее оборудование, лаборатории на Пхенге и Эврике… И не только там, как выяснилось. О планете Ц-189 он слышал мельком, в новостях. О том, что ее торжественно передали нергитам, о важности укрепления межрасовых отношений и прочие правильные вещи.
Ни слова о лабораториях и полигонах, которые там находились.
Ни капли информации о том, что исследования продолжались и здесь, на Пхенге.
Лекс чувствовал себя так, словно получил ядерный чемоданчик Империи. Одно неловкое движение – и взрывом накроет и отца, и все Белое крыло, и его самого. Обнародование информации разрушит не только карьеру отца, но и их семью. Как это аукнется маме? Сестре?
– Пап… Ну почему ты не увлекся какой-нибудь ксенозоологией…
Забыть о том, что успел прочитать и понять? Уничтожить чип, на который он скопировал информацию, сделать вид, что это все не более чем дурной сон. Продолжить прозябать в лаборатории с устаревшим оборудованием и надеяться, что однажды на них прольется живительный дождь грантов? Выкинуть из головы, что где-то прямо сейчас в качестве объектов исследования выступают дети?
Налетел холодный ветер, растрепал волосы, попытался проникнуть под полы летной куртки. Осень в этом году ранняя. Им с Эвой повезло поймать хорошую погоду…
Интересно, а Эва знала об этих экспериментах? Она ведь начинала работать секретарем главы Белого крыла. Она испытывает заметную неприязнь к Виктору Чону.
У ее дочери глаза цвета морской волны…
В какой еще гадости замешан его отец?!
В бессильной ярости он сжал кулаки. Чип больно вонзился в ладонь, напомниая, что выбор сделать придется. И жить с последствиями этого выбора.
Из тяжелых мыслей его вырвал плеск воды. Лекс поднял голову и обомлел.
На бетонный берег, тяжело дыша и отфыркиваясь, выбиралась Эва.
*аналог поговорки “вставлять палки в колеса”
29
Шен-Ло. Нижний уровень.
У Эвы были вопросы к тем, кто занимался экологической безопасностью на планете. Потому что река стандартам, мягко говоря, не соответствовала.
Эве это было только на руку, но за планету обидно.
До Нижнего уровня она добралась, задыхаясь. Почти весь путь пришлось проделать, прижимаясь ко дну, потому что в границах города обычно не купались. Тем более в офисных костюмах. Всплывала она только под мостами, чтобы глотнуть воздуха.
Голова кружилась, глаза щипало, мышцы, отвыкшие за годы работы в штабе от подобных марш-бросков, звенели от напряжения.
“Почти как в детстве” – мелькнула ностальгическая мысль. Реки на Ц-189 были мутными от илистой взвеси, и водилось там всякое, готовое подзакусить юными мутантами в том числе.
Здесь же кроме мусора на дне и перспективы отравления Эве ничто не угрожало. Зато ее никто не преследовал – то ли еще не обнаружили подлог, то ли потеряли след.
Эву устраивали оба варианта. Они давали ей главное – время.
Чтобы понять, что она попала на Нижний уровень, не нужно было и всплывать на поверхность – мусора стало на порядок больше, она даже распорола ладонь, не заметив в мутной воде какие-то осколки.
“Чуть-чуть осталось” – уговаривала себя Эва. – “Скоро я буду в безопасности и обниму Анику. И придумаю, что нам
