доски. Лишь бы хоть немного полежать и согреться.
Изнежилась она на офисной работе. Отвыкла от трудностей.
– Тебе это не нужно, Лекс. Ты даже представить себе не можешь размер черной дыры, в которую хочешь залезть.
– Давай я сам буду решать, что мне нужно, да? – Раздражение. В нем плескались раздражение, усталость, глухая и какая-то пыльная злость… Эва присмотрелась наконец к мужчине. Похоже, день не задался не только у нее.
Лохматый, весь какой-то взъерошенный, с темными тенями под глазами, Лекс совершенно не походил на себя. Правда, выглядел все равно лучше, чем она, грязная и мокрая, как бездомная кошка.
Тут она спохватилась, что намочит Анику, поднялась с дивана, содрала с себя чужую куртку и сунула в руки владельцу.
А в голову наконец пришла мысль, как можно его использовать. Раз уж он так хочет вмешаться…
– Когда ты должен быть в своей лаборатории?
– Завтра, – опешил Лекс. Он явно ждал от нее чего-то другого.
– Расскажешь, какие новости обсуждают в рабочих чатах? Например, о новом главе Белого крыла…
Лекс подозрительно прищурился.
– Что-то должно случиться с моим отцом?
– Вот ты мне это и расскажи, – ответила Эва, изо всех сил растягивая губы в безмятежной улыбке.
Лекс ей не поверил. Чтобы понять это, не нужно даже обладать даром, все было написано на его лице. Он сверлил ее взглядом, прищурившись, поджав губы, словно пытался пролезть в ее мысли.
И Эва сдалась. Она так устала тянуть все одна…
– Ты что-нибудь слышал о проекте Белого крыла “Новое поколение”?
Лекс изменился в лице, а рядом с Эвой бесшумно возникла Джен, так и не перешедшая в режим няни.
“Знает. Он знает”
Грудь кольнуло холодком.
“Просто в курсе или принимал участие?”
– Слышал… кое-что, – осторожно ответил Лекс, а в его эмоциях такой раздрай, что разобрать, что к чему, не получается, как Эва ни напрягается. Аника настороженно притихла на диване и тоже вслушивается в чужой эмоциональный фон.
Эва продолжает, словно шагая по тонкому льду, который вот-вот треснет под ее ногами.
– Сегодня его закрыли. И все… Материалы… Должны быть уничтожены.
Она невольно бросает взгляд на Анику, и только слышит, как Лекс сглатывает. Он все понял. Не первый год работает в лабораториях Белого крыла. Знает их протоколы на все случаи жизни.
Он несколько мгновений таращился на Анику, которая забилась в угол дивана и смотрела исподлобья, моргнул и совершенно неожиданно выдал:
– Хорошо. Завтра я вернусь и расскажу все, что тебя заинтересует. А ты мне поподробнее растолкуешь эту историю.
Чувствуя себя совершенно деревянной, Эва кивнула. Ей придется довериться ему. Сыну врага. Любовнику, которого она бросила. Будь она одна, без труда растворилась бы в лабиринтах Нижнего уровня, и следа бы ее не нашли. Но тащить в никуда ребенка – сумасшествие. А другого убежища, кроме этой крошечной, заваленной хламом квартирки, записанной на подставное лицо, у нее нет.
Доверять страшно. Куда страшнее, чем ползти по мусоросжигателю или нырять в холодную мутную воду.
– Я буду ждать.
31
Ее тайное убежище должно было стать временным пристанищем, но теперь время тянулось бесконечно медленно, превращая ожидание в пытку. Более суток ожидания…
Любимые голомультики быстро отвлекли Анику, Эва чувствовала ее, даже не глядя. Ей, к сожалению, отвлечься от тревожных мыслей было нечем. Отрезанная от привычных потоков информации, она могла лишь бесконечно прокручивать последние события в голове и терзаться сомнениями.
Можно ли доверять Лексу? Не совершает ли она ошибку, ожидая его возвращения?
По тесной квартире бесшумно передвигается Джен. Приказа перейти обратно в режим няни она так и не получила. И не получит – пока ситуация не разрешится так или иначе.
Эва потерла глаза, в которые словно песка насыпали. Ей бы поспать. Восполнить энергию, ведь обед, разогретый из готовых полуфабрикатов, тяжелым комком осел в желудке и восстановлению не способствовал. Но сон не шел, удавалось лишь ненадолго провалиться в тяжелую дрёму, после которой шумело в голове.
Даже выплеснуть дурное раздражение, пометавшись по комнате, не выйдет – невеликая квартирка, которую Эва присмотрела под тайное убежище, такого простора не давала. Тесный санузел, крохотная кухонька с минимумом необходимой утвари, да единственная комната, захламленная предыдущими жильцами. После них Эва ничего не меняла – так и остались здесь стоять продавленный диван, старый головизор, полки с каким-то хламом…
Типичное зрелище на Нижнем уровне, который диктовал свои правила – здесь все измерялось возможностью выживания, а комфорт порой являлся возможностью просто укрыться от чужих глаз.
Появление Александра, несмотря на то, что его ждали, оказалось неожиданностью. Эмоциональный фон всколыхнулся, и Эва едва успела пригасить эмоции, чтобы не разбудить Анику, которую недавно уложила спать Джен.
Разговаривать пришлось на тесной кухоньке, где вдвоем было толком не развернуться. Лекс прислонился к пожелтевшему от времени пластиковому подоконнику, Эва устроилась у стены напротив. И пожалела, что не села на колченогий табурет, когда услышала:
– Что конкретно тебя интересует? Рабочий день прошел, как обычно, без новостей и эксцессов. Разве что отец сегодня в приподнятом настроении – он запускает новый проект, что-то грандиозное…
Эве показалось, что ей изменил слух. Лекс не врал, это она чувствовала четко, но… Как так? Столько сил, времени, поступков против совести… А Виктор Чон здравствует и благоденствует, несмотря на то, что главное его детище, проект “Новое поколение”, на котором он, собственно, и сделал карьеру, закрыт как нерентабельный и представляющий опасность для безопасности Империи.
– Грандиозное, говоришь? – переспросила она, пытаясь уложить мысль о грандиозном провале в голове так, чтобы она не кололась углами. – Это, должно быть, нечто исключительное, если смогло затмить крах "Нового поколения".
Она поймала острый взгляд, Лекс смотрел на нее, не скрывая своего напряжения.
– Ты обещала рассказать, – напомнил он. – Что это такое? Какое отношение имеет к тебе?
Эва прикрыла глаза. Рассказывать не хотелось. Хотелось сладкого какао и чтобы последние двое суток оказались сном.
– Что ты вообще знаешь о проекте? – решила сначала прощупать почву.
Лекс пожал плечами.
– Немного. Только общие моменты. Планета с особенным магнитным полем, опыты с клетками, которые приобретают необычные свойства.
– Не с клетками, Лекс. То были опыты над человеческими эмбрионами. Они исследовали воздействие магнитного поля на развитие эмбрионов, пытались вывести закономерности… Выживаемость в среднем не превышала десяти процентов.
Она помнила ровные ряды инкубаторов, в которых, свернувшись, пытались выжить похожие на червячков
