Тот поднялся и послушно пошел в шаге за левым плечом.
В преддверии аванзала у колдуна забрали форменный плащ. Подошедший лакей поинтересовался его именем и званием.
— Куда определить черта, любезный? — спросил у него Афанасий.
— Черта берите с собой, ваше благородие, — ответил лакей.
Колдун и черт удивленно переглянулись. И Афанасий направился к высоким, сияющим позолотой дверям.
— Их благородие старший колдун Канцелярии ея величества господин Репин, — громогласно объявил церемониймейстер, открывая двери.
Афанасий чуть не подпрыгнул от неожиданности. Расфуфыренные дамы и господа обернулись. К счастью, всеобщее внимание длилось всего миг. Афанасий поспешил убраться из центра огромной залы, где и без него было тесно: помимо толпящихся гостей, солидное пространство занимала огромная, длиннолапая, нарядно украшенная ель. Блеск свечей, часть из которых оказалась приторочена прямо к веткам, отражался в драгоценных каменьях, развешанных в равной мере на ели, колоннах и присутствующих дамах, отчего каменья загадочно мерцали.
Осторожно обойдя удивительную конструкцию, колдун подошел к окружающим ее колоннам, за которыми скрывалось множество столов. Устроившись рядом с сервированным на французский манер закусками столиком, Афанасий огляделся. Дамы для будущих танцев в зале действительно имелись, и не только дамы, но и девицы. Афанасий узнал несколько важных господ из начальства, которых сопровождали жены и дочери. Присутствовал и глава московской конторы, его Афанасий знал лично, значит, и из других губерний начальники тоже заявились. Но ни с одним из них не было черта. Очень странно… Его собственный чертяка, уже хорошо воспитанный, встал в шаге от колдуна, низко опустил голову и замер, глядя в пол. Высокородные гости сбились в небольшие кучки у столов, пили вино, беседовали и смеялись. Играла легкая музыка. Афанасий прислонил трость к столу, взял бокал с вином с подноса у важно проплывающего мимо прислужника и попробовал.
— Ну и гадость, — с отвращением скривившись, тихо пробормотал он. И поставил бокал на стол.
Наверное, стоило присоединиться к обществу главы московской конторы. Хоть какой-то знакомый.
Афанасий потянул черта за цепочку, намереваясь перебраться к группе коллег, когда услышал знакомый голос:
— Ваше благородие, Афанасий Васильевич!
Афанасий обернулся. К нему спешил Резников, подчиненный колдун-канцелярист. А позади колдуна виднелся черт.
Резников был старше Афанасия и служил дольше. Когда Афанасий только поступил в Канцелярию подьячим, то ходил в помощниках у Резникова. И, гляди-ка, теперь его начальник. Но уже немолодой колдун не обижался, работал честно, был человеком ответственным и исполнительным. И недавно даже раскрыл серьезное дело.
Подойдя к Афанасию, он поздоровался, а черт его склонился почти к самому полу.
— Вы только посмотрите, господин старший колдун, — рассмеялся Резников, — всего две недели он у вас пробыл, а как прочно к вам прикипел.
— Это хороший черт, — ответил Афанасий, приветствуя подчиненного кивком головы, — при должном обучении хорошо послужит. Вы уж постарайтесь, господин Резников.
— А как же, — лицо Резникова приобрело хитрое выражение, — я сразу приметил, что он к вам неровно дышит. И допросил со всем тщанием. Узнал, государь мой, некоторые ваши секретики и теперь всенепременно буду пользовать.
— Пользуйте на здоровье, — разрешил Афанасий, — мне не жалко.
Мимо снова прошествовал слуга с бокалами, и Резников схватил один.
— Да неужто! — воскликнул он. — Как же их сиятельство расстарались! Не пожалели денег. Это же шампанское господина маркиза де Шетарди! Щедрый нынче у нас начальник.
И Резников принялся смаковать противное вино.
— Изысканный вкус… — восторженно прошептал он.
Афанасий посмотрел на него с сомнением. Резников был дворянином из незначительного разорившегося рода, на восемь братьев — один крепостной. Но все туда же: вкусы у него и манеры.
Афанасий еще раз попробовал шампанское, в носу защипало. Он закусил новомодной ветчиной, и вышло не так уж и плохо.
— А как вам ель? — решил он поддержать светскую беседу. — Виданное ли дело, обрядили дерево, как девицу, каменьями.
— Да вы что, Афанасий Васильевич, побойтесь бога, — в глазах Резникова заплескался суеверный страх, — как можно… сам батюшка наш Петр Алексеевич повелел еловыми ветвями дом украшать. А целая ель… да разве только во дворце такую роскошь и увидишь.
— Вот те раз… — изобразил удивление Афанасий. — А у меня аккурат под окном на такой роскоши вороны гнездо свили, вот же свезло-то…
— Ой… да вы скажете тоже, вороны… — забормотал Резников, бочком отодвигаясь от начальника.
Музыка смолкла, и на возвышение в дальней части залы вышел новоиспеченный глава Тайной разыскных дел Канцелярии граф Шувалов. Гости подвинулись ближе.
Поприветствовав собравшихся, его сиятельство объявил танцы.
Гости вслед за хозяином дома выстроились в длинную колонну. Рядом с графом немедленно оказалась в прямом смысле блистательная дама, вполне способная посоперничать даже с елкой. Под торжественную заунывную музыку танцоры начали степенно раскланиваться друг с другом.
— Это польский танец, — тихонько пояснил Резников, — придется выходить. В нем должны принять участие все приглашенные.
— А черта я им куда дену? — негромко, но возмущенно вопросил Афанасий. — С собой потащу, пусть тоже раскланивается? В присутственном месте нельзя черта без привязи оставлять.
Резников огляделся:
— Вот, можно к ножке стола привязать.
— Ну уж нет. — Афанасий скрутил с руки цепь и обратился к своему черту:
— Полезай под стол и двигаться не смей, — велел он и протянул поводок. Черт взял его, благо руки его тоже были укрыты перчатками. — Но украдкой посмотреть можешь, — едва слышно добавил Афанасий.
А сам в сопровождении Резникова, все-таки привязавшего своего черта к ножке стола, двинулся в конец танцевальной очереди.
Для боевого колдуна запомнить несколько простых движений и повторять их за ведущей парой было проще простого. Танец длился невообразимо долго, и все это время нужно было держаться степенно и осанисто. Афанасий не видел в этом большой проблемы, и если бы не непривычные туфли, чувствовал бы себя прекрасно. Да и туфли не так уж и мешали. Но колдун заметил, как дамы, которые неоднократно менялись рядом с ним, все больше устают. Неудобные платья, бальные туфли на каблучке, огромные тяжеленные парики. Афанасий даже посочувствовал великосветским жеманницам. В зале стоял тяжелый дух прокисшей помады, потных тел и благовоний.
Наконец танец закончился. Афанасий вернулся к столу и разом допил французское вино. Потом взял еще один бокал.
Снова намотал протянутый чертом поводок на руку, достал с блюда кусок ветчины и незаметно протянул черту.
— Жри, вкусно.
Ветчина тут же исчезла
