проекты назначались гигантские гонорары, а платили им в десятки раз меньше.
В конечном счете у креаторов состоялся серьезный разговор с идеологом лейбла, он извинился за недосказанность и объяснил им свою позицию так: «Блин, чуваки, я вас не знал. Наверное, на моем месте вы бы сделали то же самое». Разговор не произвел впечатления, но почти все обманутые инфлюенсеры-пропагандисты не спешили уйти из творческого объединения. С одной стороны, Дегтярев выстроил идеальные отношения с коллегами, он казался им милым другом и надежным соратником, и почти у всех у них случился стокгольмский синдром. С другой стороны, практически никто не хотел лишаться средств к существованию. «Сваливать было некуда, все охуели и не понимали, что с этим делать. Кто-то сразу отвалился, а некоторые из нас очень долго буксовали, не понимали — мы меняем вектор? Мы уговариваем Юру? Что вообще происходит? Я даже после этого пару роликов ему сделал, я ездил договаривался — чувак, пожалуйста, давай делать другую рекламу, неполитическую, как на телике, а он смотрел на меня и улыбался»{66}, — оправдывался Поперечный Дудю.
Мэддисон, покинувший контору, призвал своих фолловеров отписаться от канала «Спасибо, Ева!». Спустя какое-то время в одном из стримов король Ютуба и его верный подданный Хованский признались, что знали, откуда берутся деньги. Хован и вовсе выступил с настоящей отповедью, заявив, что про государственное финансирование в курсе был каждый из бывших товарищей: «Все знали, даже я. Я святым не был, а все они были. О чем они теперь говорят: „Мы были не в курсе“? Это как детей вьетнамских расстреливать из пулемета, а потом „мы не знали, что они не террористы“. Да все вы знали: они плакали, закрывались и хотели к маме… А ты слышал, чтобы Усачев и „Мне нравится“, которые теперь группа „Хлеб“, хоть раз гнали на Дегтярева? Ни разу. А знаешь почему? Потому что с ними поделились щедро»{67}.
Оставшиеся в «Еве» апостолы все отрицали — мол, про кремлевские деньги они даже не догадывались. Но версию Хованского потом подтвердил и их бывший босс Дегтярев: «Это как смотреть порно, но все еще задаваться вопросом, откуда берутся дети. Мы ходим на „Селигер“, там Усачев: „Я к Медведеву дважды сходил. Но я так был удивлен, что деньги оттуда“. И когда на серьезных щах разговоры сейчас: мы не знали, мы не слышали ничего. Серьезно?»{68} В своих интервью о том же много раз говорила и Потупчик.
2012 год станет для участников «Евы» сложным, сразу после выложенной переписки на них прольется лавина негатива. Еще вчера они были любимцами миллионов, «святыми», с которыми за счастье было сфотографироваться, а сейчас превратились в продажных лицемеров, изгоев, токсичных товарищей, от которых отворачивались подписчики и друзья. Это был тяжелый удар.
В качестве защиты от нападения блогеры — с подачи Юры — решают напасть первыми, выпускают сатирический видеоклип, в котором Гальченко-Никель рассказывает, как сказалась история с кремлевским финансированием лично на нем: «Меня гнобили так, как не гнобили никогда, / Гнобили как Иисуса за Иисусины дела. <…> Хотел бы быть как вы, но это невозможно: / Не получать бабло Кремля — это очень сложно». Чтобы обезопасить себя, Сэм прикроет комменты на странице во ВКонтакте с формулировкой: «На период хронического бурления говна в умах шавок» — и выложит мемас с дедом. Это не поможет, как и новая легенда Дегтярева, что сайт и каналы проданы агентству «Михайлов и партнеры»: мол, «нашистов» больше нет, теперь зарплаты будут платить не в Росмоле. В крепко спаянном коллективе начинается жуткая внутренняя ругань, которая перерастает в войну. Парни примиряются с обманом, но не друг с другом. Когда все тайное станет явью, «Спасибо, Ева!» окажется никому не нужна — ни зрителям, ни выращенным звездам, — участники разбегутся в течение полугода.
Ситуация застанет владельца агентства — Юрия — врасплох. В отличие от ютуберов, которые уходят воплощать свои мечты, он не знает, куда двигаться дальше. За плечами две инаугурации Президента и благодарственная грамота лично от Путина, но перспективы сделать что-то похожее по масштабу очень туманны. Сначала он дает себе полгода на подумать. Но в голову ничего не приходит и через год. Все выливается в пятилетнюю депрессию, благодаря которой он ужасно толстеет, набирая двадцать лишних килограммов. Сегодня, вернувшись к жизни, Дегтярев пытается продолжать — занимается медиа, придумывает какие-то информационные поводы на заказ, которые уже не идут ни в какое сравнение с прошлыми успехами, и вспоминает, как было им весело и классно: «Мы хорошо потусили. Это не была ни разу пропаганда, это была возможность повеселиться»{69}.
* * *
После заката «Евы» Артур Гальченко, он же Сэм Никель, решает завязать с видеоблогингом и заняться музыкой. Собирает свою группу под названием Candid8. Играют патетический хардкор, миксуя собственные песни с каверами на «Руки вверх» и Жанну Фриске, завывая под гитары «А на море белый песок». Отдать себя гастролям и записям треков толком не получается. В 2012-м у комика-артиста рождается дочка Агата, еще спустя четыре года — сын Роберт. Сэм, который вырос без отца, захочет отдать всего себя детям, станет проводить с ними практически все время, забив и на музло, и на ролики: «Со временем начинаешь твердеть, думать о будущем. Я никогда не думал о будущем. Сейчас появились дети, и я чувствую, что я за них ответственен, хочется воспитать из них хороших людей. Хочется уже не самому делать, а продюсировать, так сказать. У меня отца не было — был отчим, и это вообще ад. Он постоянно бухал, были драки, менты, я сам даже дрался с ним. Я такого навиделся, такой херни — не хочется, чтобы мои дети видели то же самое. Может, это компенсация какая-то, но я чувствую, что должен дать им лучшее»{70}, — объяснял он свой выбор.
В 2015 году происходит возвращение Гальченко на экраны, уже на телевизионные. На ТНТ выходит сериал «ЧОП» с его участием, сценарий проекта пишут выходцы из «Евы». Хитом он не становится, как и ролики на Ютубе: параллельно Артур открывает свой собственный канал «Старый добрый Никель», на котором поет, снимает влоги и много показывает детей, но массовому зрителю это все не очень интересно — редкие видосы собирают больше 20–30 тысяч просмотров. Его соцсети заполнены фотографиями и видео с сыном и дочкой, но совсем нет жены, блогерши и режиссерки Филареты Вербы. Пара рассталась через несколько лет
